Как и смерть Астории, которая стала частью нашей семьи и была убита из-за этого.
– Что насчёт девчонки…
– Левьер не работает на Берроуза. Он отправил её в отпуск и дал понять, что не собирается ловить Альвара. Она сбежала, чтобы убить ублюдка, устроилась в стрип-клуб и ждала, когда он явится. Кстати, наша дорогая сестра помогла ей.
– И? – бровь Калеба поползла вверх.
– Она может помешать поимке Константина. Скоро Флоу передаст ему девушек, и тогда будет облава. А из-за неё всё может сорваться.
– И? – повторил брат, очевидно теряя терпение. – Ты не нашёл ничего лучшего, чем забрать падальщицу? Только из-за операции? Давай, Дем, признай, что дело в ней? Какого хрена? Я ведь предупреждал тебя…
– Успокойся, – выставив ладони перед собой, начал я. – Она останется у Лидии, под присмотром. Мне важно, чтобы она ничего не сорвала.
– И только? – с сомнением в голосе поинтересовался Калеб.
– Расслабься, я в курсе, кто она такая и кому останется верна. У меня нет фантазий насчёт нашего будущего и прочей хрени. Я прикончу Альвара, покажу ей, она успокоится и отправится туда, где ей самое место.
Брат хмыкнул и откинулся на спинку кресла. Его зелёные глаза вцепились в меня, когда он заговорил снова.
– Ты не будешь пытаться сблизиться с ней, Дем. Давай только честно. Я видел, как у тебя сорвало крышу тогда. Ты вёл себя так, будто потерял контроль, будто она твой донор. Но она не твоя. И никогда не будет твоей. Ты это понимаешь?
В груди неприятно кольнуло.
– Я понимаю, – процедил я, глядя прямо перед собой. – Я не строю иллюзий. Левьер ненавидит меня и, чёрт возьми, у неё есть на то причины.
– Хочу тебе верить, – он поднялся и подошёл к окну. – У меня ещё один вопрос… Ты решил отомстить ему из-за Иды?
Злость ударила в виски так резко, что я на секунду перестал видеть перед собой брата, только силуэт, расплывшийся в красной пелене.
– Ты серьёзно? – слова сорвались на рычание. – Что за хуйня?
Пульс подскочил и нервно тарабанил в висках. Грудь тяжело поднималась и опускалась.
Меня разозлил не столько сам вопрос, сколько его мысль о том, что я могу на такое пойти. Да, Калеб не знал всей правды о моих отношениях с Идой. Кроме Розы я никому не рассказал о том, что Ида была беремена. Не уверен, что сам Берроуз знал об этом. Вероятно, она хотела всё скрыть и продолжить жить без груза прошлого.
В ту ночь, когда мы поругались и она убежала, я напился, вырубился на пару часов, а когда очнулся, осознал, что нам надо поговорить нормально. Я хотел предложить ей свою помощь, но без отношений. Отказываться от своей сущности и растить чужого ребёнка я не был готов. Эгоистично? Да.
Но доверие очень хрупкая вещь. Ида предала меня, когда соврала, и она это сделала намеренно, чтобы спрятаться от мудака-тирана. Она поступила эгоистично первой.
Благородство – не моя черта характера и никогда не была ей.
Я звонил ей, но она не отвечала… а потом я узнал, что произошло. Когда ко мне пришли жрицы Верховных, обвиняющие меня в подстрекательстве к самоубийству.
Был суд, который я с трудом помню. Берроуз тогда занимал какую-то военную должность, но ещё не создал ИКВИ. Естественно, он знал про существование первокровных и актиров, но под грифом «совершенно секретно».
Обвинения с меня сняли из-за недостатка доказательств. Вероятно, вмешался отец или брат, этого я тоже не помню. Тот период жизни выпал из памяти.
Спустя время я осознал, что Ида сбросилась с моста. Я не мог поверить в то, что это правда. Как она могла поступить? Почему думала только о себе в тот момент?
Венера сказала, что на суде Берроуз утверждал, что у Иды была затяжная депрессия, она постоянно плакала, и я, якобы, воспользовался её состоянием. Только со мной она не плакала…
– Если бы я хотел отомстить Юрию, я бы нашёл способ прикончить его самого, а не трогал тех, кто на него работает, – выплюнул я, глядя прямо в глаза брата.
– Успокойся, я просто спросил, – дёрнув плечом, ответил Калеб.
Я сообщил всё, что хотел, и теперь мечтал поскорее оказаться подальше отсюда.
– Как только Зои доставят, я дам тебе знать, – добавил я, выходя из его кабинета. – И ещё кое-что… Собака поживёт у вас.
– Какая собака?! – послышалось позади, но я уже шёл к выходу.
Роза стояла на газоне босиком и кидала Грому мяч. Собака, как заведённая, носилась по траве и с азартом вгрызаясь в игрушку. Рядом с ним визжали и смеялись дети, прячась за кустами и снова выбегая вперёд, пока пёс, обгоняя их, летел к своей хозяйке.
– Мика, хочешь кинуть? – спросила Левьер и протянула резиновый мяч пацану.
– И я! Я тоже хочу! – завизжала Амель, которая гладила Грома по спине.
– Вы так умотаете пёсика, – улыбнулась Каяна, которая сидела рядом с Розой.
Я не сводил глаз с лица Левьер. Рыжие волосы, чуть влажные, прилипли к щекам, ресницы отбрасывали лёгкую тень. В улыбке не было ни капли яда, ни привычной бравады.
Пальцы сильнее вцепились в дверной косяк. Хотел шагнуть вперёд, сказать хоть что-то, но понимал, что любое слово разрушит момент, который не принадлежал мне. Я – чудовище, которое тянет к краю, а она сейчас стояла посреди зелёного газона и выглядела так, словно принадлежала этому месту больше, чем я когда-либо принадлежал чему-то.
Серые глаза встретились с моими, и внутри всё перевернулось. Улыбка с лица Розы не сошла, напротив, стала ещё шире и ярче, заставляя меня хмуриться.
– Кажется, Гром отлично поладил с детьми, – поднимаясь, сказала Каяна, и, подхватив Левьер под руку, потащила ко мне. – Мы не против, если он останется здесь на время, пока вы во всём разбираетесь.
– Мы?! – возмутился Калеб, выходящий навстречу своему донору.
Каяна обвила шею Калеба и улыбнулась. Вероятно, это означало, что его мнение здесь никто спрашивать не станет. Смог бы я так же сдаваться каждый раз, если бы меня обнимали любящие руки?
– Нам пора, – помрачнев, я направился к машине.
Настроение резко упало. Не день, а эмоциональные качели. Я прекрасно знал, в чём причина, но решил, что пройду через это…
– Пока, малыш,
