Мэй, принялась вскрывать бутылочку с белковым коктейлем. Она всегда успевала проголодаться в дороге. Корпораты расщедрились на студию на самой окраине Москвы, пока доедешь — устанешь. А синдром Карпова гнал метаболизм так, что только успевай закидывать еду!
— Подумать только! Тот белок вовсе не был погрешностью, и все мы заражены! Точно, Витёк принёс. Повезло нам, что эта дрянь медленно развивается, — Лина озвучила вертящиеся в голове мысли. — Как новые данные по уязвимости биоботов? Что-то вылезло?
Джей не ответил, Мэй — тоже. Оба сидели с остекленевшими глазами, явно залипая в Сети.
— Ну, сколько можно, я же с вами разговариваю! — Лина глубоко вдохнула, подавляя назревающую внутри обиду. Не хватало ещё сейчас подростковой рефлексии. — Если что-то интересное в Сети, шлите в чат. И я погляжу.
Мэй отмерла и посмотрела на Лину. В широко распахнутых голубых глазах плескался страх и… боль? На губах замерли невысказанные слова. Мэй застыла, как испуганная кукла. Лина успела подумать, что никогда не видела её такой живой, такой настоящей. Вся в моменте. А потом Телепат взорвался сообщениями.
Первая личка упала от Вик.
«Эти сволочи сожгли лес!»
«Что?!»
Лица ребят дрогнули, и Лина встретилась взглядом уже с Джеем. Тот медленно встал, закрывая собой проход. Мэй тоже начала подниматься. А может, они двигались быстро, а это время Лины замедлилось. Внутренний экран заполнили окна сообщений.
«Вирус СМО оказался способным заражать растения! Поражённый борщевик в нацпарке Лосиный Остров. Уникальные кадры нападения морфированных растений на людей. На экстренном заседании правительства было принято решение уничтожить заражённую территорию ракетным ударом с воздуха».
— Что?! — Лина почувствовала, как кровь внутри закипает. Сообщения продолжали сыпаться. Видео. Неважно, от кого, она уже не смотрела отправителя. Открыла картинку. Лес горел, с треском падали вековые сосны, объятые пламенем. — Уроды! Они лес сожгли!
Перед глазами потемнело. Лина встала. Она даже не подумала попробовать сдержаться. Задать себе свои вопросы. Дурацкие вопросы! Теперь уже всё неважно. Леса нет! Убить хотя бы одну из этих тварей голыми руками!
И тут же на неё набросился Джей. Схватил, ловко придавил к столу. Быстро, но спокойно произнёс:
— Мэй, коли транквилизатор. Быстрее. Пока не опомнилась.
— Скотина, бездушная скотина, — прохрипела Лина. — Тебе же всё равно. Пусти…
И мир выключился.
Лина бежала по лесу. Он здесь ещё существовал, зелёный, с вековыми деревьями и птицами.
Она до конца осознала, что это сон, когда поняла, что кричит:
— Нейт! Нейт, да где же ты? Нейт!
— Я здесь, милая.
Лина не узнала вышедшую из-за дерева женщину. Нейт изменилась. Вместо универсального комбинезона на ней были военная форма цвета хаки, тяжёлые чёрные ботинки и шлем, под которым спрятались длинные волосы. Глаза снова заменяли чёрные провалы объективов. Между этой Нейт и заботливой матерью из прошлого сна не было ничего общего. Теперь перед Линой стоял солдат. Но так даже лучше!
— Они сожгли лес! Нейт, они сожгли лес! — закричала Лина и упала на колени, запустила пальцы в мягкую траву. — Ничего этого больше нет. Нет и не будет! Мне некуда уйти, не во что переродиться. Я не стану деревом или птицей, мой прах будет гнить на свалке вместе с ненужным хламом!
— Я знаю. Я всё знаю. Но мы ещё успеваем всё изменить, — ответила Нейт. Она подошла вплотную к Лине и остановилась. Воспоминания нахлынули тяжёлым потоком. СМО, наниты, цель Нейт. Но теперь Лина не чувствовала жалости. Этим уродам плевать, на всё плевать, кроме своей наживы. Так почему бы им не сдохнуть?
— Теперь ты понимаешь, что иначе их не остановить? — тихо проговорила нейронка. — Я рассматривала множество вариантов и ни за что не выбрала бы такой жёсткий, будь хоть какой-то шанс.
— Лес горел, я видела сосны, как они падали, — всхлипнула Лина. — Уроды! Твари!
— Мы вырастим новый. — Нейт взяла её за плечи. — Много лесов. Вся планета снова станет зелёной. Но они нам не дадут, и поэтому сначала надо изменить мир. У вас произошла плохая селекция. На вершину пищевой цепочки пролезли худшие из популяции, алчные, эгоистичные, трусливые люди. В то же время у них совершенно отсутствуют такие важные для формирования сообщества качества как сострадание, любовь и эмпатия. И самая критичная ошибка в том, что именно эти девианты принимают решения о расходовании ресурсов, внедрении опасных технологий. Они принимают решения, выгодные для них лично, но не для человечества как вида, не для Земли в целом. И ведут всё живое и ваш вид к вымиранию. Чтобы спасти жизнь на Земле, нужно провести селекцию. Отбраковать негодные особи и вывести людей на новый этап развития. Чтобы то, что случилось сегодня с лесом, не повторилось никогда. Ты поможешь мне? Поможешь лесу? Планете?
Лина встала и посмотрела в глаза-объективы нейронки.
— Я готова тебе помочь, этих людей уже не изменить.
Лина открыла глаза и обнаружила себя лежащей на кушетке в стерильном блоке. Под голову кто-то заботливо подложил что-то мягкое. Рядом с ней сидела Мэй, как обычно погружённая во внутренний экран. Нашли, кого оставить сторожить: она даже не заметила, что Лина пришла в себя. Можно хоть сейчас продолжить орать и бежать бороться за лес. Но Лина бежать не собиралась. Порадовалась, что было время собраться с мыслями. И все сны так ярко встали перед глазами, сложилась мозаика.
Нейт. Она давно с ними. Всё это время наблюдала за людьми, а они, как всегда, показали себя не с лучшей стороны. Корпораты, наглый Барин, уроды, которые сожгли лес не потому, что там СМО-борщевик. А потому, что земля дорогая и выгодно построить там элитный квартал. И распространение инфекции — лишь предлог. Сожгли далеко не сразу. Что они делали несколько дней в оцеплении? Сначала отобрали образцы для изучения, исследовали почву и местность. А потом дали отмашку: готово, можно палить. И всё ради того, чтобы кто-то набил себе карманы за счёт продажи дорогих квартир в центре столицы. Плевать им на людские жизни и, уж тем более на лес. Ну ничего, недолго им осталось! Зря она с самого начала отказалась! Кого пожалела?
— Лина? Ты как? — над ней склонилась Мэй. Во взгляде сочувствие, а в движениях осторожность. А вдруг Лина сейчас на неё кинется? В голове вдруг промелькнуло: а Мэй эта — та ещё темная лошадка. Лина сама удивилась этой мысли и поспешила ответить:
— Да, я ничего. Приступ прошёл.
— Прости за транквилизатор, мы за тебя переживали, что ты что-то сделаешь с собой, — извиняющимся тоном продолжила Мэй. И снова этот тон показался Лине фальшивкой. Транквилизатор, что ли, так
