экзобиолог Мидори Коноике. — Дзёдо замечательное место! Мы хотим, чтобы вы присоединились к нам. Бросьте вы эту жестянку!
— Урусай! Убирайтесь, пока целы!
— Зачем вы так? Мы же хотим вам добра.
— Оставь его, Мидори! — снова пилот Мисима. — Такамацу-сан, нам хоть вещи свои забрать можно?
— Дзаккэнаё! Здесь нет твоих вещей. Только попробуйте сунуться! Бластер у меня под рукой!»
Да, на корабле-разведчике «Сёгун» действительно случилось ЧП. Экипаж взбунтовался, отказался возвращаться на Землю, в каменные джунгли своего гетто, и дезертировал. Командир проявил непростительную слабость, и его вынудили присоединиться к дезертирам. А свихнувшийся навигатор вместо того, чтобы вернуть корабль на Землю и доложить о случившемся, забаррикадировался в нём и просидел так двадцать три года. Всё ясно и понятно. Русановцам оставалось эвакуировать больного и вернуться к выполнению полётного задания, — какое им дело до иностранных дезертиров?
Но это означало подарить планету-рай главному сопернику по космической экспансии. Так заканчивать свою первую экспедицию в качестве командира Елене Пристинской хотелось меньше всего.
Она сама не знала, для чего собрала экипаж, какой совет желала услышать? Есть устав, инструкции, есть международные законы, в конце концов, — что тут ещё придумаешь? Потому, едва все собрались в рубке, выпалила, как в прорубь нырнула:
— Нужно найти высадившихся на планету людей.
— Зачем? — уставился на неё Бардаш. Вернее, уставились все, химик озвучил общий вопрос. — Планета принадлежит Консорциуму. Зачем туда соваться без приглашения?
Елена прикусила губу, раздумывая, как лучше ответить. И вдруг на помощь пришёл Воронин:
— А почему ты решил, что планета принадлежит Консорциуму?
Все головы дружно повернулись к навигатору.
— То есть как почему? Они первооткрыватели.
— И «первозакрыватели». Экспедиция «Сёгуна» прекратила существование, не выполнив обязательный регламент принятия звёздной системы под юрисдикцию своей державы.
— Ты считаешь, они погибли? — уточнил Ленарт, потирая большой шрам на щеке. О происхождении шрама Елена знала из досье экзобиолога. Но понять, почему тот до сих пор не обратился к пластическим хирургам, чтобы ликвидировать это безобразие, не могла.
— Ой, Михаил, брось! — возмущённо взмахнула рукой Благоева. — На этой планете нет ни хищников, ни болезней, ни ураганов с землетрясениями, пища растёт буквально под ногами. С чего бы им умирать? Наоборот, они размножились — детей кучу нарожали. Биологиня у них молоденькая совсем была, и аппетитная, как конфетка. Да и химичка не старая. Наверняка их там уже целое племя.
Рыжик, не удержавшись, фыркнул и тут же спрятал лицо в ладонях. И остальные заулыбались. Петра нахмурилась:
— Что я не так сказала? Чем, скажите на милость, им заниматься, если не любовью? А от этого занятия обычно дети родятся.
— Я не утверждаю, что высадившиеся на Дзёдо люди умерли, — покачал головой Воронин. — Но они больше не разведгруппа. Они — дезертиры.
— Что это меняет? — не понял Бардаш.
— Вряд ли они заявят протест, если мы присоединим эту звёздную систему к Евроссии. Формально она пока ничейная. Оспорить это у Консорциума не получится — «Сёгун» мы вернём в целости и сохранности, со всеми записями бортового компьютера, доказывающими, что силового захвата не было.
На минуту в рубке повисла тишина. Для Елены выводы Воронина тоже оказались неожиданными.
— Да-а, интересная правовая коллизия, — протянул Бардаш. — И всё же это риск — объявлять своей планету, на которой двадцать три года проживают граждане другого государства. Дезертиры, не дезертиры… А если они эксперимент проводят по приспособляемости и акклиматизации? Максимальная продолжительность экспедиции никак не регламентирована, корабль ждёт на устойчивой орбите, помощи никто не просил. Ох, вляпаемся мы!
— Риска можно избежать, — возразил Воронин. — Надо найти этого Танемото и прочих. Они ведь не глупые люди, должны понять, что с робинзонадой покончено, и выбор не богат: либо Консорциум, либо Евроссия. На родине их ждёт трибунал за дезертирство. Так что если они официально попросят политическое убежище, все претензии будут сняты. Руководству Консорциума останется кусать локти, как говорится.
— И ставить к стенке тех, кто подбирал такой разгильдяйский экипаж, — восторженно хохотнула Благоева. — Мишка, я всегда говорила, что ты — голова! Давайте быстренько найдём этих «робинзонов», и планета будет наша. А что, я не прочь осесть здесь, когда в отставку выйду. Рома, как считаешь?
Бортинженер лишь плечами пожал. Зато Ленарт тихо спросил:
— А если мы их не найдём?
— Тогда придётся доказывать, что никто не выжил. Это сложнее.
— Да найдём, куда они денутся! — нетерпеливо отмахнулась Благоева. — С детворой по лесам много не набегаешь. Командир, когда будете график высадок составлять, нас с Ромой включить не забудьте. Ножки очень размять хочется.
— И меня! — поспешно вскинул руку Рыжик.
Недостатка в добровольцах, желающих поучаствовать в поисках «робинзонов», не предвиделось.
Елена догнала Воронина на жилой палубе:
— Михаил, подожди…те.
Навигатор обернулся. На лице его была неизменная доброжелательная улыбка.
— Да?
— Спасибо за поддержку, вы подсказали замечательную идею. Честно говоря, я не знала, что делать.
Воронин кивнул.
— Не за что. Кстати, ко мне вовсе не обязательно обращаться на «вы».
— И ко мне — не обязательно, — с готовностью согласилась Елена. Неужто стена отчуждения дала трещину?
— Кстати, я нашёл перевод названия «Дзёдо». «Чистая Земля», эдакий буддийский аналог рая.
— А-а-а. Примерно это я и предполагала.
Они помолчали несколько секунд. Наверное, следовало поблагодарить Михаила и уйти к себе в каюту? Но уйти Пристинская не успела, Воронин неожиданно заявил:
— Лена, я не хотел говорить при всех. Я не считаю идею с высадкой такой уж хорошей. Лучше было бы оставить всё как есть и вернуться на Землю.
Елена опешила:
— Почему?!
— Не знаю как тебе, а мне бросились в глаза некоторые странности. Во-первых — дети.
— Что значит — «дети»? Думаешь, предположение Благоевой глупое?
— При чём здесь Благоева? У четы Танемото на Земле осталась дочь, у пилота Мисимы — сын. Я ни в коей мере не собираюсь оспаривать нашу пропаганду, рисующую жизнь в анклавах Консорциума исключительно зловещими красками. Но родственные чувства обычно куда сильнее, чем долг и присяга. Во-вторых — фрукты. О них нет ни единого упоминания до тех пор, пока экзобиолог не начала свой эксперимент. Откуда они появились? В-третьих — Мидори Коноике, конечно, красивая девушка. Но влюбились в неё все поголовно лишь после того, как она переселилась на Дзёдо. Если эти факты
