ногах пока устоять не можешь?!
И тут он увидел – прямо за спиной, под обрывом, откуда падал, зияла расщелина. Темная, наверняка глубокая. Настоящая пещера. Забиться туда и отсидеться, пока ноги и руки не начнут нормально двигаться. Если затаиться, то, может, брехи и не найдут? Решат, что они сбежали, отправятся в погоню? В любом случае у него еще один станнер есть, заряженный. В пещере можно будет долго отбиваться. Пока не… И об этом думать не хотелось.
Максим встал на четвереньки, попытался аккуратно волочь девушку. Стрелы в спине и груди мешали, правильнее было бы вынуть их, перебинтовать. Но ни сил, ни умения для такой операции у него не было.
Затащить Огницу в пещеру он смог. И увидел кровавую дорожку, тянущуюся за ней. Широкая, ярко-алая, хорошо заметная издали. Он подумал, что надо бы вернуться, смыть кровь водой из озерца. Но полоса была слишком широкой. Слишком алой.
Огница дышала мелко, прерывисто, всхлипывая и посвистывая при каждом вдохе. Всхлипывало и свистело у нее внутри, а на губах пузырилась пена, темная в полумраке пещеры. Пробитый стрелой лиф скомкался, сделался липким. И юбка была влажной и липкой. И липкими были руки у Максима, по самый локоть.
На Земле он знал, что нужно делать, если кто-то попал в беду, – вызывать неотложку. И в Вирии сестры Белого ордена всегда были начеку, поэтому несчастный случай никогда не заканчивался смертью. И в Добрии были свои лекари, и наверняка они что-то умели, знали какие-то лекарства. Неизвестно, смогли бы они вылечить Огницу или нет, но попытались бы! И в Од’дмере, и в Коолайнель кто-то пришел бы на помощь. В крайнем случае, рядом был Шур, все знающий и все умеющий. Здесь ждать помощи было не от кого. А значит, надежды не оставалось. И единственное, что он мог, – это ползти все дальше в пещеру. Пока та не сошла на нет, и он не ткнулся носом в холодный скользкий камень.
Максим сел рядом со все еще всхлипывающей и булькающей, но теперь совсем тихо, девушкой и заплакал беззвучно. Сфера подловила его, поймала в ловушку. Наказала за неподчинение. А он так радовался, что ускользнул, что перехитрил ее хозяев! Лучше бы подчинился тогда, на тарелке. Подумаешь, вернули бы его в Вирию, отобрали бы карту. Зато Огница осталась бы жива! А после они бы что-нибудь снова придумали. Пока живой, всегда можно что-то придумать. Вот когда жизни не остается, – совсем-совсем не остается, даже капельку! – вот тогда…
Он вспомнил последние, предсмертные слова Инженера. И закричал, сам не понимая, к кому обращается:
– Эй, вы! Эй, вы! Вы меня слышите?!
Эхо, неожиданно гулкое и громкое, разнеслось по пещере: «Эйвы! Эйвы! Эйвы!» Оно должно было давно затихнуть, но не затихало. Билось в стены пещеры, отскакивало от них… Максим не понимал, что видит, и видит ли что-то вообще. То ли дрожание воздуха, то ли полупрозрачные силуэты. У них не было лиц, не было формы. Лишь голоса, зазвучавшие в его голове:
«Да, мальчик, мы тебя слышим».
– Эйвы? Вас зовут эйвы?!
«Нас зовут эйвы».
– Это вы построили Сферу? Вы это все придумали?
«Мы это все придумали».
– Зачем?! Зачем вы похитили меня, Шура, всех остальных? Чего вы хотели?
«Мы хотели…»
Десятки тысяч лет назад эйвы научились путешествовать между звездами. И первое, что они сделали, – принялись искать себе подобных. Разумных существ, жаждущих познавать Вселенную. Вернее, искали они и за сотни лет до этого: шарили телескопами по небосклону, отправляли сигналы в его звездную бесконечность. Но не получили ответа. Ни одного.
Когда они добрались до звезд, то поняли, в чем причина молчания. Подобных им в галактике не было. Да, изредка им везло – разведчики находили планеты с разумными существами. Пусть примитивными, дикими, но потенциально способными построить собственную цивилизацию. К сожалению, только потенциально. Потому что гораздо чаще разведчики находили руины и пепелища. Цивилизации гибли, не добравшись до звезд. Вымирали от эпидемий и катаклизмов, уничтожали себя войнами и необдуманными экспериментами. Причины могли быть самыми разными, итог – всегда один. Очередной росток разума погибал безвозвратно.
И тогда эйвы поняли, что должны сделать. В центре галактики они построили Сферу. Окружили прочной, невидимой снаружи оболочкой желтый карлик – идеальное светило для органической жизни, – разделили сооружение на сектора, заполнили их самой различной флорой и фауной. И начали переселять туда разумных. Конечно, не всех подряд! С родных планет забирали тех, кому там грозила неминуемая гибель, постепенно создавая устойчивые популяции. Сфера – это огромный галактический заповедник, теплица, где хранятся до поры до времени ростки разума. И если случится трагедия, и где-то погибнет очередная цивилизация – не страшно. Теперь безвозвратной потери не будет. Ростки высадят в благоприятную почву иной планеты, и раса разумных начнет свою историю заново.
Десятки тысяч лет миновали. Эйвы давно перешагнули ступеньку органической жизни. Им стало тесно в трех измерениях, они шагнули дальше. Но начатое ими не закончится никогда. Сфера и ее придатки-криссы наделены собственным интеллектом, достаточным для автономного существования – пока не найдут себе новых хозяев. Тех, для кого содержимое важнее, чем форма, а нация, раса, видовая принадлежность – не имеют значения…
– Вы врете! – не выдержав, закричал на зыбкие силуэты Максим. – Мне ничего на Земле не угрожало, когда ваши киберы меня похитили! И значит…
«Угрожало. Через полгода ты бы умер от глиомы».
– Тли… Я не верю! И если даже так, все равно! Если вы – старшие братья по разуму, то почему ни с кем не считаетесь? Разве можно младших заставлять что-то делать против их воли? Что, вы умные, а мы тут дураки, да? А пошли бы вы куда подальше! Мы сами знаем, как нам жить. И с вашей Сферой мы сможем разобраться, вот посмотрите!
«Мы смотрим».
– Я…
Максим зацепился взглядом за тело Огницы. Блин, он и забыл! Совсем забыл, ввязавшись в спор. А времени-то на споры и нет.
Он нехотя кивнул:
– Ладно, я подчиняюсь. Говорите, что я должен сделать. Но взамен вы обязаны вылечить Огницу! Слышите?! Сейчас же, немедленно вылечить!
«Взамен… взамен… взамен…» – эхо отчего-то разносило по пещере лишь одно это слово. И Максим вдруг понял, что разговаривает сам с собой. Никаких теней, призрачных силуэтов, голосов не было. Бред, галлюцинация.
Затем он сообразил, что и пещеры-то никакой нет. А что есть – понять не успел. Поверхность, на которой он сидел,
