и не двигаешься. Ты меня слышишь хоть? Тебе больно?
Ответить она не могла. Только смотрела на Максима широко открытыми глазами.
– Говорить не можешь, да? Тогда я буду спрашивать, если «да» – ты моргай, «нет» – не моргай, – подсказал он. – Поняла?
Тальда моргнула.
– Отлично! Знаешь, а мы выиграли, наказали этих синих уродов! Магистр приходил, принял меня в орден. А на фиг мне их орден? Выздоровеешь – и смотаемся отсюда.
Тальда радостно заморгала.
– Ага! Полетим с тобой далеко-далеко. Куда летатель довезти сможет. А дальше пойдем пешком.
Девушка перестала моргать.
– Почему ты не хочешь? Вот увидишь – двери там! Не веришь? Я тебе точно го…
– Юноша, что вы здесь делаете? – внезапно оборвала их диалог невесть откуда нарисовавшаяся докторша, – Кто вам разрешил сюда являться?
Максим испугался было, но тут же опомнился – чего он собственно боится? Кто ему что сделает? Вспомнил, как разговаривал с белыми сестрами Савай. Подбоченился, вздернул повыше нос:
– До ваших запретов мне дела нет! Лучше расскажите, что с моей подругой?
Докторша нахмурилась. Белые брови ее вмиг налились синевой, татуировки на руках нехорошо замерцали.
– С вашей подругой ничего страшного не случилось – сотрясение мозга, несколько переломов, ушибы внутренних органов. Когда мы ее починим, она вернется домой, и сможете беседовать сколько захотите. А пока разговаривать ей вредно для здоровья. И ваше присутствие здесь вредно для здоровья. Особенно – для вашего. Если вы немедленно не удалитесь, то останетесь здесь надолго. На очень долго.
Голос врачиха не повышала, но угрозу ее Максим понял. Хватило тона, каким та была произнесена. И он сообразил вдруг, что не так уж много знает об этом мире. Крайне недостаточно, чтобы наглеть и лезть на рожон.
– Извините. Я не хотел…
Он попятился к прозрачной стене. Он таки струхнул. И чуть не забыл пожелать, чтобы в стене появился проем. Или забыл, и это врачиха пожелала за него? А еще она пожелала вышибить Максима пинком из палаты, так, чтобы он с размаху шлепнулся на свой диван. Тот кувыркнулся и понесся прочь от рекреационного центра. Только тогда Максим опомнился, перехватил управление. Мысленно почесал макушку и спросил сам себя: «А что это было?!» Ответа на этот вопрос он не знал. Но, кажется, за нарушение правил в здешних играх могли наказать гораздо строже, чем он думал.
Спустя пять дней, когда синяки почти сошли, а от царапин и ссадин не осталось и следа, Максима разбудили в неурочное время. Солнце все так же светило с изумрудного неба, но часики в голове подсказывали: «Еще ночь, до утренней тренировки три часа с гаком». Тем не менее Гоэльт стоял рядом с кроватью и бесцеремонно тряс его за плечо:
– Вштавай, вштавай быштрей! – Челюсть восстановилась пока не полностью, и капитан команды смешно шепелявил.
– Что стряслось?
– Дверь нашли.
– Чего? – смысл не сразу дошел до Максима. А когда дошел, он подскочил на кровати, словно выстреленный. – Где?!
– Недалеко штесь, как я и говорил. А ты – в леш лететь! – Он самодовольно оскалился. И снова поторопил: – Вштавай! Наши уше вше там.
Дверь и в самом деле оказалась недалеко – пятнадцать минут лета от Оранжевого зала. Беседка посреди небольшого парка, рядом – живописная горка камней, озерцо с фонтанчиком, игрушечный грот. Здесь не было места для двери в другой мир!
Места не было, а дверь была.
– Шмелей, шмелей!
Гоэльт призывно махнул рукой и первым полез в грот. Ему пришлось согнуться, чтобы не задеть головой низкий свод. Максим огляделся по сторонам. Что-то не сходилось. Гоэльт сказал, что вся команда их ждет. Но возле беседки никого не было, а внутри грота им и вдвоем не развернуться. Но спорить не стал, покорно шагнул следом.
В гроте было тесно и темно. Гоэльт убедился, что Максим идет за ним, протиснулся между сужающимися выступами скалы в самую дальнюю его часть… и исчез. Максим протер глаза. Что за наваждение? Детина двухметрового роста не мог спрятаться в этой пещерке. Здесь негде было прятаться!
Он шел, стараясь в точности повторить каждое движение Гоэльта. И стоило коснуться противоположной стены…
Максим не коснулся – потому что ее не было! Грот переходил в длинный, достаточно просторный коридор. И здесь, в коридоре, действительно собралась вся их команда. Сидели вдоль стен, ждали.
– Я ше говорил – шдесь она! – радостно улыбнулся Гоэльт.
Максим смотрел и глазам своим не верил. Этот коридор не мог существовать! Толщина каменной стены грота – от силы три метра. А за ней опять был парк, и они должны были идти по дорожке! Но они шли по сумрачному туннелю.
– Ну и где дверь? – буркнул он.
– Ты што, шлепой? – Гоэльт вытянул руку вперед. – Не видишь?
То, что он называл дверью, таковым не было. Наткнись Максим на подобное во время поисков, никогда бы не догадался, что это дверь. Дальняя часть коридора тонула в лазоревом мерцании. Будто громадная спираль висела в воздухе, едва заметно вращаясь.
– Пошли, пошли! – вновь поторопил Гоэльт. – Там швобода! Ни одной шабы нету.
– Стой, – опомнился Максим, схватил его за ворот. – А Тальда где?
– Так ее белые не выпуштили.
– Ты хочешь бросить Тальду?! – Максим не верил своим ушам.
– Шдать нелыпа. – Гоэльт набычился. – Ешли шабы ушнают, што мы дверь нашли, они наш ешо куда-то увешут…
Максим оглянулся на товарищей по команде, но те отворачивались или опускали глаза. Встречаться взглядом не хотел никто. Они спешили поскорее сбежать отсюда в свои миры. Максим понимал их нетерпение. Он и сам хотел очутиться на Земле. Но бросить Тальду было нельзя. Друзей в беде не бросают! И тут он понял, что сейчас сделает.
– До рекреации отсюда минут двадцать лета? Я смотаюсь туда, заберу Тальду и вернусь. Мы быстро!
Гоэльт с сомнением покачал головой.
– Опашно… Ладно, ешли хочешь, ришкни. Мы ищем ваш не больше получаса, потом шматываемся!
– Я успею! – пообещал Максим и выскочил из туннеля в грот и дальше – под зеленое небо парка.
Хорошо, что он навестил Тальду после матча, – теперь искать ее палату не пришлось. Максим влетел в нее прямо на диванчике, посадив его в шаге от кровати. Тальда не спала. Охнула удивленно, приподнялась, плотнее закутываясь в легкое
