слова! А то тут наша Евгения мне не верит! Скажи ей, что этот Беркут жуткий до колик в животе.
“Точно! Евгения же!” - вспомнила Ангелина имя конкурентки Таньки.
- Человек же не виноват, что у него травма была. Зато вон у него жена красавица, - Ангелина улыбнулась.
- Да мы не о том Беркуте говорим! Тетеря! Тот тоже страшен, как смертный грех, но он своему братцу и в подметки не годится. Я тебе сейчас о младшем брате говорю. Он у меня спрашивал про детское отделение, и я сама видела, как потом туда свернул. Кстати, чего он хотел-то?
“А, так это они о Никите, значит, тут говорили!” - поняла Ангелина.
- Ну да, очень красивый, - признала очевидный факт, - только жалко мне его, неприкаянный он.
- Ну раз неприкаянный, значит, надо брать мужика! - расхохоталась опять Евгения. - Вот видишь, Танюх, даже наша тихоня заметила, что мужик красивый и не жуткий. Ведь не жуткий же?
Евгения смотрела на Ангелину, которая уже полностью переоделась.
- Нет, не жуткий, - признала и на этот раз, но уже нехотя.
А признав, поняла, что не хочет она, чтобы всякие там таньки и евгении крутились около Никиты. Около ЕЁ Никиты, ЕЁ будущего мужа, хоть бы и фиктивного. И Ангелина, всунув ноги в видавшие виды балетки, подхватив свою старенькую и давно уже немодную сумочку, закрыла свой шкафчик на ключ и вдруг гордо, во всеуслышание, сообщила:
- Только опоздали вы, девочки! Никита занят уже.
- Это кем же?
- Тобой, что ли?
Евгения с Танькой спросили это одновременно и с одинаковыми издевательскими интонациями и сейчас смотрели на неё, ожидая её ответа.
- Да. Мной, - ответила уверенно, с достоинством, и вздернула подбородок. - И не дай вам бог, курицы, - Ангелина посмотрела по очереди сначала на Таньку, а потом на Евгению, - подойти к моему мужчине ближе, чем на сто метров! Не хотите, чтоб я вам ваши смазливые мордашки подпортила, держитесь от него подальше! Я в детском доме росла, и поверьте, умею за себя постоять! Там и не такому пришлось научиться. Считайте это моим предупреждением! – и Ангелина вышла из раздевалки с гордо поднятой головой и в гробовой тишине. А едва за ней закрылась дверь, как Танька выдохнула:
- Вот тебе и тихоня! Вот тебе и серая мышь! Ну что, Женечка, уела тебя наша детдомовка?
- Ну это мы еще посмотрим! - хмыкнула та. - Да и не верю я ей! Когда бы она успела-то? Вы хоть раз видели, чтобы он её встречал после работы? Вот и я не видела. Да и потом, где эта мышь серая, и где этот Беркут? Да от него же за версту деньгами пахнет! Разве ж такие, как он, поведутся на эту голь перекатную, к тому же плоскую? Да у меня в седьмом классе грудь была больше, чем у неё сейчас!
С этими словами Евгения захлопнула свой шкафчик и плавно, словно лайнер, продефилировала на своих шпильках к выходу. А вот уже оказавшись за дверью раздевалки, припустила быстрым шагом на выход.
- А вот хрен я тебе такого мужика отдам, мышь серая! - с этими словами она вылетела на крыльцо, где и застыла изваянием от увиденной картины.
И ведь было от чего застыть, знаете ли!
Там, во дворе, на глазах у всей больницы, мужик с титулом “Мистер вселенная” вел к своей потрясающе-шикарной тачке их серую мышь, эту Ангелину! Вел, прижимая к себе, обхватив за тощую талию, и улыбался ей при этом так, словно краше этой замухрышки не было никого на свете.
Глава 9
Глава 9
Ангелина, выскочив несколькими минутами ранее из раздевалки, стояла на крыльце. Здесь они с Никитой договорились встретиться.
Сердце у нее колотилось в груди так, словно за ней гналась свора бродячих собак. Колени тряслись, а во рту было сухо как в пустыне.
- А вдруг он передумает? Вдруг он и правда захочет на этой Евгении или Таньке жениться? - задавала она по кругу себе одни и те же вопросы.
Ангелина не была дурочкой, и с глазами у нее всё было в порядке, а потому даже в полумраке их отделения она разглядела Никиту. Оценила и его красоту, и дорогую одежду, как унюхала и дорогую туалетную воду. Нет, названия его парфюма Геля не знала, но ведь понятно же, что такой, как ОН, дешевым одеколоном не будет пользоваться.
А еще она видела, как мужчина застыл и даже не дышал, когда в первый раз увидел малыша. Видела и то, с какой нежностью и трепетом он смотрел на мальчика, как уверенно взял его на ручки. А уж то, как Никита быстро его успокоил - это вообще было за гранью её понимания. Малыш наверняка и сейчас еще спит - умаялся, бедный, за эти сутки.
Геля закрыла глаза, вспоминая это, и тут же перед ней мысленно встало лицо Никиты. Красивый… Не то что она… Мелкая, худая, глаза – и те серые! Нет, чтоб голубые или зеленые, эх…
Мышь серая она и есть.
А какие унего глаза необычные! И дело не в их цвете, а в том, что от них невозможно оторваться. Вовсе и не жуткий у него взгляд. Обычный самый! Хотя нет, не обычный. Теплый, как летний дождь.
Пожалуй, на неё, Гелю, еще никто и никогда в жизни так не смотрел.
А какая у него улыбка искренняя… Взгляд его при этом сразу меняется, да и сам он еще красивее становится, когда улыбается…
И у нее, обычной серой мыши, есть номер телефона этого удивительного мужчины!
Точно! Надо же его занести в телефонную книжку.
Ангелина вздохнула и открыла глаза. Достала из сумочки старенький мобильный телефон, включила его и да, там был один неотвеченный вызов.
Ангелина набрала имя: “Никита”, подумала и добавила ”Любимый” и сохранила его номер именно так. Полюбовалась на имя, произнесла шепотом:
- Любимый Никита, - улыбнулась и убрала телефон в сумочку.
Едва она это сделала, как входные двери распахнулись, и на больничное крыльцо вышел Никита. Взгляд сосредоточенный и серьезный, шаг быстрый, решительный.
Ангелина замерла, забыв, как дышать. Зачем-то загадала: пройдет мимо, не заметив её, значит, не сложится у них ничего. А вот что именно должно сложиться - об этом она потом дофантазирует.
Никита, едва увидев её, вновь улыбнулся своей обворожительной улыбкой.
