вопросом заинтересовались в КГБ, и председатель Шелепин удостоил его личным приемом 18 марта 1961 года. Вероятно, Шелепин попросил Шкварина изложить все его мытарства письменно и рассказать историю драгоценностей еще раз. В апреле Шелепин направил это письмо Хрущеву.
Рапорт А.И. Шкварина на имя А.Н. Шелепина. 21 марта 1961.
[РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 310. Л. 154]
Письмо А.Н. Шелепина Н.С. Хрущеву с обращением А.И. Шкварина. 6 апреля 1961.
[РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 310. Л. 153]
Письмо А.Н. Шелепина в ЦК КПСС об обращении А.И. Шкварина. 25 мая 1961.
[РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 310. Л. 152]
Шелепин помог Шкварину восстановить документы, выправить пенсию и обещал от имени КГБ предоставить однокомнатную квартиру. Но главная и волновавшая всех тема — о Серове и «драгоценностях принцессы» — как-то зависла. Шелепин скупо сообщил в ЦК, что КГБ не стал заниматься проверкой этих фактов и проводить расследование. Интересно почему? Может быть, ждал команды сверху? Уж больно дело тонкое, а Серов пока еще член ЦК КПСС, какая-никакая — все же номенклатура. Но, тем не менее, густая тень на Серова опять была брошена.
А.Н. Шелепин.
[Из открытых источников]
А.Н. Шелепин.
[Огонек. 1968]
А Шкварин в том же году ушел из жизни. Выяснить, как это случилось, по доступным источникам не удалось. Известно лишь, что его партийные документы погашены в ноябре 1961 года как на умершего. Но была ли его смерть естественной или насильственной — тайна, покрытая мраком. И опять странное совпадение: как ранее с сыном Дудорова, несчастье случилось с очередным разоблачителем Серова.
В октябре 1961 года Серов участвовал в работе XXII съезда КПСС лишь в качестве делегата с совещательным голосом.
Его не собирались оставлять в ЦК нового состава. Он наблюдал падение «старой гвардии»: Игнатова, Аристова, Фурцевой, не избранных в Президиум ЦК, и недоумевал, что «на фоне провалов» в КГБ Шелепина избрали секретарем ЦК, а «пройдоху» Аджубея — сразу в члены ЦК, минуя кандидатский стаж[1190]. Порадовался Серов, когда узнал, что его недруг Н.Р. Миронов избран всего лишь членом Центральной ревизионной комиссии КПСС, и искренне посочувствовал Фурцевой, чуть не наложившей на себя руки, когда ее не избрали членом Президиума ЦК: «…не надо было так с женщиной играть. Сидела секретарем парткома Москвы, и хорошо. Зачем двигать до неба, а затем опускать без ступенек на землю»[1191]. В образности Серову не откажешь. Он и представить себе не мог, как скоро его самого «без ступенек» и гораздо круче будут опускать на землю. О вновь назначенном председателе КГБ В.Е. Семичастном Серов пишет: «характерная особенность у нынешних молодых руководителей — это показная любезность и внутреннее враждебное поведение» — и удивляется, «откуда эта гадость у них взялась»[1192].
В разгар «Карибского кризиса» Серов сетует: «Дошло до того, что Шелепин приказал Семичастному скрыть от Хрущева информацию по линии особых отделов о неготовности ядерных ракет на Кубе до достижения договоренностей между Кастро и Микояном. Это наглое ничтожество Семичастный в такой опасный для страны час пошел на обман»[1193].
Это интересное наблюдение. Обман начальства и пускание пыли в глаза — характерный штрих в деятельности советской номенклатуры. Владимир Семичастный действительно вспоминал один очень неприятный для него разговор с министром обороны Малиновским, когда выяснилось через работников особых отделов КГБ, что часть ядерных ракет в округах все еще не поставлена на боевое дежурство, тогда как в ЦК военные уже отрапортовали о полной готовности. Малиновский просил Семичастного не поднимать этот вопрос и заверял — через пару недель «все поставим»[1194].
К концу 1962 года отношения Серова с Хрущевым окончательно расстроились, он не мог добиться у него аудиенции, вокруг выросла стена, воздвигнутая «недругами». Серов пишет: «Шелепин и Семичастный с ноября, сразу после кризиса, закрыли мне прямой выход на Хрущева. Один раз я попал к нему на дачу, но он был пьян, раздраженный, цеплялся не по делу, и находившийся там Захаров посоветовал мне уехать. Я чувствовал, что Шелепину и Семичастному удалось настроить его против меня»[1195].
Конечно, возраст и укрепившаяся с годами властная категоричность мешали Серову. Испарились его былые коммуникабельность и умение располагать к себе людей. Резко и уничижительно отзываясь в своих записках о зяте Хрущева Аджубее: «проходимец, алкоголик и авантюрист»[1196], Серов совсем забывает, как в свои более молодые годы вполне терпимо смотрел на пьяные и вздорные выходки Василия Сталина. Серов и сам был вхож в его круг, бывал у него в гостях и полагал — такая дружба полезна, почитал за честь[1197]. Теперь же он сетовал на молодежь вокруг Хрущева, не находя с ней общего языка. Что ж — уходящая натура.
ПЕНЬКОВСКИЙ
Точку в карьере Серова поставил арест полковника ГРУ Олега Пеньковского, задержанного в Москве 22 октября 1962 года. Он оказался агентом английской и американской разведок, как утверждалось на судебном процессе, состоявшемся 7–11 мая 1963 года[1198]. Серова обвинили в том, что он способствовал устройству Пеньковского на работу в ГРУ.
О.В. Пеньковский.
[Из открытых источников]
С.С. Варенцов.
[РГАСПИ]
Уже в январе 1963 года Серов понял, что над ним сгустились тучи. Пытаясь объясниться, он 10 января написал заявление в Президиум ЦК. Но остановить развитие событий было уже не в его силах. Расследование дела Пеньковского в КГБ давало все больше доказательств, что обширная информация, переданная англичанам, являлась результатом его знакомства с главным маршалом артиллерии Сергеем Варенцовым и частых посещений его дома.
По некоторым свидетельствам, Хрущев не собирался строго наказывать преданных ему Варенцова и Серова. В их виновности и необходимости крутых мер убедил его член Президиума и секретарь ЦК КПСС Ф.Р. Козлов. Именно он рассказал Хрущеву, что Пеньковский сопровождал жену и дочь Серова в поездке в Англию[1199].
Председатель КГБ В.Е. Семичастный вызвал к себе маршала Варенцова и лично побеседовал с ним, однако с Серовым «из принципа» не стал встречаться. «Ведь это был бывший председатель КГБ!» — пишет он в воспоминаниях и поясняет, что не располагал ничем, что могло бы смягчить вину Серова[1200]. Тем не менее следователи КГБ с Серовым беседовали[1201].
В итоге в недрах КГБ был подготовлен пространный отчет о роли Варенцова и Серова в
