деле Пеньковского, в который председатель КГБ В.Е. Семичастный по своей инициативе добавил материалы о виновности Серова в «выселении мирных народов — калмыков, ингушей, поволжских немцев и других» и внес предложение его наказать[1202].
Позднее Серов оправдывался в своих многочисленных заявлениях в Комитет партийного контроля при ЦК КПСС. Писал, что не подписывал приказа о восстановлении Пеньковского в ГРУ, что ему не докладывали ни о поведении Пеньковского, ни о возникших в отношении него подозрениях (о расхождениях в биографических данных в анкетах и т. п.). Но больше всего Серова возмущало коварство КГБ. Ведь Пеньковского разоблачили еще в апреле 1962 года и, тем не менее, оставили на работе в ГРУ, попросив Серова им «подыграть»:
«Когда мне стало известно о предательстве Пеньковского в апреле [19]62 года, я дал указание т. Смоликову о том, чтобы он вызвал Пеньковского и объявил, что перспективы использования его в ГРУ не имеется, поэтому уволить его из ГРУ.
В мае месяце т. Смоликов вызвал его и предложил перейти на преподавательскую работу на кафедру иностранных языков, от чего Пеньковский отказался. Об этом стало известно работникам КГБ, которые пришли ко мне и стали просить не переводить предателя из ГРУ, с тем чтобы не сорвать разработку, при этом сослались на записку КГБ в ЦК по этому вопросу.
Я вынужден был согласиться, хотя и возражал, мотивируя тем, что уже достаточно было данных, чтобы его допросить и изобличить, т. к. к тому времени было известно, что он у себя на квартире фотографирует “миноксом” сборник. Я до сих пор считаю эту “доработку” в течение 4,5 месяцев неправильной, т. к. за это время он на глазах у контрразведки продолжал собирать и передавать врагу шпионские данные»[1203].
Серов уверял в заявлении, что честно следовал линии КГБ, а после разоблачения Пеньковского провел все необходимые мероприятия. Тем не менее наградой ему стали увольнение и позорное расследование:
«Начиная с конца апреля [19]62 года о всех мероприятиях по предателю меня информировали работники КГБ, и по их просьбе я оказывал всяческое содействие в успешном разоблачении предателя и одновременно принимал необходимые меры по предотвращению провалов в разведке (отзывы офицеров, которых мог выдать предатель, переброска агентов и др.).
Об этих мероприятиях нач-ки Управл. и зам. нач. ГРУ не знали. После ареста предателя и до опубликования об этом в печати я собрал нач-ков Управлений и зам. нач. ГРУ и проинформировал об аресте и о том, что было уже ранее сделано для предотвращения провалов, затем спросил у них, что еще надо сделать. Посоветовавшись, мы разработали телеграмму за границу с указанием, что надо сделать резидентам и ВАТ [военным атташе. — Н. П.] в связи с арестом предателя, и предложил доложить о принятых мерах. С октября [19]62 года по январь [19]63 года, пока я был в ГРУ, были получены ответы от резидентов и ВАТ, из которых было видно, что провалов или арестов наших людей не было.
На заседании бюро Парткома и на служебном совещании я подробно рассказал о проникновении к нам предателя и потребовал повысить бдительность и усилить конспирацию»[1204].
От работы начальника ГРУ и заместителя Генерального штаба по разведке Серов был освобожден 2 февраля 1963 года решением Президиума ЦК КПСС. Через месяц с небольшим, 7 марта, Президиум ЦК принял решение «О работе ГРУ», в котором, в частности, содержалось поручение комиссии в составе секретаря ЦК КПСС В.Н. Титова, маршала С.С. Бирюзова и П.И. Ивашутина (первого заместителя председателя КГБ, а теперь нового начальника ГРУ) — разобраться в вопросе о С.С. Варенцове, И.А. Серове и других и внести свои предложения. Трудно понять, что успела сделать комиссия, но следующим пунктом решения Президиума ЦК КПСС в тот же день 7 марта «за потерю политической бдительности и недостойные поступки» генерал армии Серов снижен в военном звании до генерал-майора и лишен звания Героя Советского Союза. Решение ему объявили в ЦК Ф.Р. Козлов, Л.И. Брежнев и А.Н. Шелепин. Как вспоминал Серов, Козлов при этом добавил: «ЦК все проверил, и ни к тебе, ни к твоей семье никаких политических претензий не имеется», — а на возражение Серова, что звание Героя он получил за участие в штурме Берлина, ответил: «Ну, вот мы так решили»[1205].
Акт о сдаче И.А. Серовым наград. 1963.
[Серов И.А. Записки из чемодана…]
Особенно активно против Серова выступал заведующий Отделом административных органов ЦК КПСС Н.Р. Миронов — давний недруг Серова. Он также сыграл свою закулисную роль в наказании Серова. Причем известие об отстранении последнего от должности начальника ГРУ настолько обрадовало Миронова, что он даже не в силах был скрыть своего ликования от окружающих[1206]. Оказалось, Миронов давно подбирал материалы, компрометирующие Серова, добиваясь его смещения.
Вопрос о партийной ответственности Серова был передан на рассмотрение Комиссии партийного контроля при ЦК КПСС. Разжалование Серова и лишение геройского звания оформлены 12 марта 1963 года в советском порядке: выпущены указ Президиума Верховного Совета СССР о лишении его звания Героя Советского Союза и постановление Совета министров о понижении в звании.
О наказании Серова Хрущев проинформировал пленум ЦК КПСС на вечернем заседании 21 июня 1963 года. В вину Серову поставили вторичный прием на работу в военную разведку Пеньковского. Хрущев сказал: «Из-за этого Серова наказали, что Серов допустил, его сняли и понизили в звании с генерала армии до генерал-майора»[1207]. Вообще говоря, Серов еще легко отделался. На этом же пленарном заседании Хрущев метал громы и молнии, поставив на голосование вопрос о выводе из кандидатов в члены ЦК КПСС главного маршала артиллерии С.С. Варенцова — покровителя Пеньковского. Заявив, что у Варенцова много заслуг, Хрущев продолжал: «Но, как говорится, ты мне брат, а партия мне мать. Поэтому я не могу иначе. Я ценил его как генерала, как артиллериста, но тут вопросы политические, вопросы партийного порядка, и он не достоин быть среди членов и кандидатов в члены ЦК. Вот мое мнение»[1208]. С возмущением отметив, что Пеньковский «влез в душу» к Варенцову, Хрущев добавил: «Я опять повторяю, может быть, мы малую меру принимаем против него только в партийном порядке, а может быть, надо было бы его судить за это дело, потому что он много болтал и много выболтал. Особенно он не знал, он не знал о стратегических наших ракетах, но о тактических ракетах все рассказал, то, что Варенцов знал, все, собственно, рассказал. Вот каково положение»[1209]. За исключение С.С. Варенцова из кандидатов в члены ЦК КПСС пленум проголосовал единогласно.
Серов очень тяжело переживал случившееся. Он явственно чувствовал за всем
