Слово повисло в воздухе. Алиса замерла.
— Сестра? О которой ты никогда не говорил…
— Потому что её для меня не существует, — резко сказал он. — Она — дочь моего отца. От его новой семьи. Отец бросил нас с мамой, когда мне было пять. Я не поддерживаю с ним отношения, спасибо, что он не лезет в мою жизнь и не мешает своими связями. Он очень влиятельный человек. А Викторию я видел всего несколько раз в жизни, она несчастна, не имеет права выбора и холодна как лед. В ней не осталось ничего человеческого. Предпочитаю не говорить ни о ней, ни об отце, — закончил он.
Алиса повернула его лицо к себе, заставив встретиться взглядом.
— Знаешь что, — сказала она мягко, беря его за руку. — Давай уйдем отсюда. Пойдем ко мне. Я приготовлю ужин. И обещаю — никаких разговоров о Юре, Виктрии, картинах и точных формулировках.
Он посмотрел на нее, и напряжение понемногу стало спадать с его плеч.
— А о чем мы будем говорить? — спросил он, и в его глазах снова появились знакомые искорки.
— О том, как сильно ты мне нравишься, даже когда ты невыносим, — улыбнулась она.
— Это начинает звучать как комплимент, — он наклонился и поцеловал ее. — Ладно. Иду на эти условия.
Глава 27. Ночь
Они шли к её дому молча, но это молчание было густым и сладким, как тёплый мёд. Его пальцы были переплетены с её — крепко, почти болезненно, будто он всё ещё боялся, что её унесёт ветром или уведёт тот самый художник.
В её квартире пахло книгами, сухими цветами в вазе на столе и её духами — лёгкими, с ноткой бергамота. Марк остановился на пороге, снял пальто, и его взгляд медленно обвёл комнату, будто впитывая каждый след её присутствия: разбросанные на диване листы с переводами, стопку книг у кресла, её старую, заношенную пижаму на спинке стула.
— Я сейчас, — сказала Алиса, исчезая на кухне.
Он не стал ждать в гостиной. Последовал за ней, прислонился к косяку и смотрел, как она двигается у плиты — ловко, уверенно, откидывая прядь волос, выбившуюся из небрежного пучка. Его влекло к ней с силой, которая уже не оставляла места для ревности или споров. Только желание — острое, почти болезненное.
Она почувствовала его взгляд на своей спине, обернулась — и застыла. В его глазах горело то, что заставило её дыхание перехватить. Это было не просто влечение. Это было обнажённое, беззащитное признание.
— Алиса, — его голос прозвучал низко и хрипло. — Забудь про ужин.
Он сделал шаг к ней, и она отступила, наткнувшись спиной на край столешницы. Он подошёл вплотную, не касаясь её.
— Марк... — начала она, но он прервал её, коснувшись губами её шеи, прямо под ухом.
— Я больше не могу, — прошептал он. — Я целую неделю думал только об этом.
Его руки поднялись, медленно, давая ей время отстраниться. Но она не отстранилась. Его пальцы вплелись в её волосы, распуская небрежный узел. Тёмные пряди упали ей на плечи, и он глубоко вдохнул их запах.
— Ты так прекрасна, — сказал он, и это прозвучало как откровение, как боль. — Иногда, когда мы разговаривали по телефону, я закрывал глаза и представлял тебя вот так — с распущенными волосами, в твоей старом свитере, здесь, на твоей кухне. И мне хотелось разбить всё вокруг, чтобы добраться до тебя.
Его губы нашли её губы, и этот поцелуй не был нежным. В нем была вся та яростная, безумная тяга, которую они так долго сдерживали.
Она ответила ему с той же силой, вцепившись пальцами в его волосы, в ткань его рубашки. Стол был позади, и он приподнял её, усадил на холодную столешницу, встав между её раздвинутых ног. Её юбка поднялась вверх, обнажив бёдра. Его ладони скользнули по её коже — горячие, шершавые, властные.
— Я не хочу никого видеть рядом с тобой, — прошептал он, целуя её шею, ключицу. — Ни друзей, ни художников, ни кого бы то ни было. Это дико. Это невыносимо. Но это так.
— Тогда докажи, — выдохнула она, откидывая голову назад. — Докажи, что я только твоя.
Он снял с неё свитер. Замок на её юбке расстегнул с резким звуком. Он смотрел на неё — на её тело, трепещущее в полумраке кухни, озарённое только светом уличного фонаря из окна. Смотрел, как будто пытался запечатлеть в памяти каждый изгиб ее тела.
Потом он поднял её на руки, и он понёс её в спальню, не отрывая губ от её кожи.
Он был нежен, когда снимал с неё последнюю одежду. Он вошёл в неё — медленно, давая ей привыкнуть к каждому миллиметру, к каждому вздымающемуся ощущению. Она вскрикнула, вцепившись ему в плечи, и он замер, прижав лоб к её лбу, его дыхание было горячим и прерывистым.
— Ты… невероятная … — он не мог подобрать слов, просто смотрел ей в глаза, и в его взгляде была чистая, животная страсть.
Он вошел в нее резко. Ее нутро сжималось в унисон его толчкам. Марк чувствовал все: как её ноги обвивают его бёдра, как её пальцы впиваются в его спину, оставляя следы, которые завтра будут напоминать ему об этой ночи.
Он перевернул её на живот, и она покорно подчинилась, уткнувшись лицом в подушку. Его руки обхватили её бёдра, его губы прижались к её позвоночнику, и он снова вошёл в неё — теперь глубже, теперь уже без сдерживания. Её крик был приглушён тканью, её тело выгнулось.
— Скажи моё имя, — приказал он, и его голос дрожал. — Скажи, чья ты.
— Твоя, — выдохнула она, теряя контроль. — Только твоя, Марк...
Это стало для него сигналом, последней каплей, сорвавшей плотину. Его движения стали резкими, яростными, точными. Она чувствовала, как её собственное напряжение нарастает, как волна удовольствия готова обрушиться. И когда она наконец сорвалась в бездну, с криком, в котором смешались боль и невыразимое наслаждение, он последовал за ней, прижав её к себе так сильно, будто хотел вобрать в себя.
Они лежали сцепленные, дыша в унисон. А его губы шептали что-то на её коже.
Только когда их сердца перестали бешено колотиться, он осторожно перевернул её на бок, притянул к себе и накрыл одеялом. Его рука лежала на её животе, а дыхание ласкало её шею.
— Никогда, — прошептал он в темноте. — Никогда я не чувствовал ничего подобного.
Алиса не ответила. Просто прижалась к нему сильнее, закрыла глаза и растворилась в его тепле.
Глава 28. Ссора
Прошел месяц.
Марк и Алиса ужинали в ее квартире — она готовила пасту с морепродуктами, а он, сняв пиджак и закатав рукава, наливал вино. Вечер был тихим, уютным, пока Алиса не упомянула о новом заказе — переводе документов для крупной IT-компании.
— Кстати, о работе, — сказала она, помешивая соус. — Юра вчера звонил, предлагает помочь с переводом его каталога для выставки в Берлине. Гонорар хороший, да и проект интересный.
Имя «Юра» повисло в воздухе, словно похолодало. Алиса сразу же почувствовала изменение в атмосфере. Марк не ответил, лишь поставил бокал на стол с чуть более громким, чем нужно, стуком.
— Что? — спросила она, прекращая помешивать.
— Ничего, — он отвернулся, но его плечи были напряжены.
— Марк, — она положила ложку. — Давай не будем снова начинать про Юру. Это работа. Просто работа.
— Работа, — он повернулся к ней, и в его глазах горел знакомый огонь. — С твоим «другом», который смотрит на тебя как на свою личную музу.
— О Боже, — Алиса закатила глаза. — Мы уже это проходили. Он друг. И он платит деньги за профессиональную услугу. Или ты хочешь, чтобы я отказывалась от хороших заказов из-за твоей... паранойи?
— Это не паранойя! — его голос повысился. Он встал и начал мерить комнату шагами. — Это... Я вижу, как он на тебя смотрит. Как он к тебе прикасается. А ты... ты это поощряешь.
Алиса почувствовала, как гнев поднимается в ней горячей волной.
— Я что, по-твоему, флиртую с ним? — ее собственный голос стал громче. — Я просто живу своей жизнью, Марк! Работаю, общаюсь с друзьями. Или тебе нужна женщина, которая будет сидеть дома и ждать твоего звонка, не имея ни своей работы, ни своих интересов, ни своих друзей?
