Он повернулся к ней.
— Ты серьёзно предлагаешь мне ехать одному?
— Я предлагаю тебе делать свою работу. А моя работа — вот этот роман. Мне не до московских олигархов.
Он улетел на два дня. Вечером второго дня телефон вибрировал. Фотографии.
Хрустальные люстры. Подпись: «Ты была права. Пижоны».
Тарелка с микрозеленью. «Голодаю. Мечтаю о твоих пельменях».
Размытый кадр пожилой дамы в жемчугах. «Госпожа Сморчкова. Спросила, не нужен ли совет по инвестициям в виноградники. Сказал, что моя единственная ценная лоза ждёт меня в Петербурге. Не поняла».
Алиса рассмеялась. Он был там, но был здесь.
Он вернулся рано утром. На столе ждали кофе и бутерброды на поджаренном хлебе в тостере.
— Привет, акула. Как океан?
— Пустой и холодный без Гольфстрима. Всё, отыграл свою роль. Больше никуда без тебя.
— Её величество королева оценила бы мои навыки перевода викторианской поэзии.
Он обнял её сзади.
— Я так соскучился. По нам. По работе в тишине. По твоим саркастическим комментариям. По этим бутербродам.
— Значит, мой план сработал. Приручила хищника домашним уютом.
— Не домашним уютом, — поправил он. — Свободой. Ты даёшь мне свободу быть тем, кем я хочу. А не тем, кем должен казаться.
Алиса закрыла глаза. Лёд растаял, превратившись в тёплую, уверенную воду, в которой можно было плыть, не боясь утонуть.
Глава 42. Ее офис
Идея пришла к Марку внезапно. Он наблюдал, как Алиса три вечера подряд корпела над одним абзацем, и понял: её бюро существует лишь в её голове и на бумаге. Ей нужна была осязаемая вера.
Он приступил к операции в тихом режиме, договорившись с владельцем кофейни на Петроградской.
— Утащу тебя на обед, — объявил он утром. — Переводчикам нужна глюкоза для мозга.
Кофейня «Подписант» была почти пуста. Когда они расположились у окна, Марк указал на дальнюю стену:
— Интересная вывеска там. Присмотрись.
Алиса обернулась. Рядом с дверью в подсобное помещение висела табличка из темного дерева: «Бюро литературных переводов “Альфа и Омега”. Основатель и главный переводчик: Алиса Орлова».
У неё перехватило дыхание.
— Что это… — начала она.
— Офис. Вернее, его зародыш. Хозяин готов сдавать комнатку за символическую плату. Тебе нужно место, куда можно прийти, когда квартира надоест.
Она подошла, дотронулась до резных букв.
— Ты сошёл с ума, — прошептала она без упрёка.
— Вполне возможно. Пойдём, покажу тебе «зал заседаний».
Комната была крошечной, но светлой. На столе ждал свёрток. Внутри — старинная чернильница, перьевая ручка и блокнот. На первой странице было написано:
«Алисе. Для великих идей и не очень. Чтобы помнила: каждое великое начинается с первого слова. И первая страница — всегда самая трудная. Ты её уже перевернула. Марк».
Слёзы навернулись на ее глазах.
— Это слишком. Зачем?
— Потому что бюро без офиса — это фантом. А этому, — он кивнул на табличку, — уже некуда деваться. Оно высечено в дереве.
Она обернулась, глядя на пустую комнату, и вдруг увидела возможность. Себя за этим столом, свою фамилию на обложках.
— Я не знаю, что сказать.
— Ничего не говори. Просто приходи сюда работать. Хотя бы чтобы мне не было одиноко в моей новой штаб-квартире напротив.
Она посмотрела на него.
— Твоей… что?
Он виновато улыбнулся.
— Я же говорил, что переношу головной офис. Помещение снял в соседнем доме. Теперь мы соседи. Деловые партнёры.
Алиса расхохоталась.
— Ты неисправим! За мной следить собрался?
— Нет. Просто хочу, чтобы у нас были общие перерывы на кофе. И чтобы у тебя было место, куда можно сбежать от меня, если что. Но недалеко.
Она прижалась лбом к его груди.
— Спасибо. Это самый безумный и самый лучший подарок.
— Это не подарок. Это инвестиция. В моё будущее душевное спокойствие. Когда у моей женщины горит в глазах не только любовь, но и азарт — это лучшая гарантия от скуки.
Они просидели в её новом «офисе» до вечера, строя планы. Это была их личная, тихая церемония открытия. Без ленточек и шампанского. Только они, запах дерева и бесконечное будущее, уместившееся в десяти метрах.
Вечером дома Алиса открыла блокнот. Взяла перьевую ручку, обмакнула её в чернила и вывела под его надписью одно слово:
«Начало».
Она закрыла блокнот, поймав его взгляд. А Марк улыбнулся ей.
Глава 43. Инцидент
Инцидент начался с мелочи. Бывшая однокурсница прислала Алисе пост из литературного паблика под кричащим заголовком: «Новые имена или дилетантство?» В статье тонко намекали, что перевод романа «Стеклянное небо» выполнен «наспех», а бюро «Альфа и Омега» — просто проект «любовницы бизнесмена».
— Чепуха, — сказала Алиса Марку за завтраком, откладывая телефон. — Чья-то мелкая зависть. Пройдёт.
Он прочёл, и лицо его стало каменным.
— Это не чепуха. Это атака на твою репутацию.
— Я не буду опускаться до полемики с анонимами.
— И не надо. Надо действовать.
— Поступлю иначе. Все будет хорошо.
Она закончила свой рабочий день, сдержанно ответила на тревожные сообщения от издательства, выпустившего книгу, и от своего немногочисленного, но уже преданного круга коллег. А вечером села писать. Она написала небольшой, ироничный и блестяще аргументированный эссе-комментарий. В ней не было ни одного прямого обвинения в адрес автора того поста. Вместо этого она взяла три самых спорных, с точки зрения критика, момента перевода и разобрала их. Привела цитаты из оригинала, показала варианты перевода, объяснила, почему был выбран именно этот вариант, сослалась на словари, на традиции, на контекст. Закончила она так: «Перевод — это всегда диалог между двумя культурами. И иногда в этом диалоге кто-то может не расслышать слова. Это не катастрофа. Катастрофа — когда не расслышав, начинают кричать о глухоте собеседника».
Она выложила это в свой профессиональный блог, который вела под настоящим именем, и в тот же паблик, откуда началась травля. И пошла спать, с чувством выполненного долга.
Наутро её ждал сюрприз. Её пост взорвал тихую заводь литературного сообщества. Его растащили по цитатам, начали обсуждать не только сам перевод, но и поднятые ею вопросы этики переводчика. К ней потянулись первые настоящие сторонники — коллеги, уважаемые филологи, даже пара известных писателей оценили точность и остроту её мысли. Скелеты, вытащенные её оппонентом, начали обрастать мясом здравого смысла.
К вечеру того же дня в светской, «глянцевой» колонке одного популярного ресурса появилась «пикантная» заметка. Без упоминания её имени, но с такими прозрачными намёками, что не понять было невозможно. История подавалась как сказка для Золушки: «малоизвестная переводчица из Питера» ловко «запала в сердце московскому бизнес-тузу», и вот он уже «спонсирует её милые творческие потуги», «покупает для неё контракты» и «снимает офисы в престижных районах». Фокус сместился с профессионализма на личную жизнь. И этот удар пришёлся больнее.
Марк читал это на кухне, белый от ярости.
— Всё. Этому конец. Мои юристы завтра…
— Нет, — тихо, но твёрдо сказала Алиса. — Никаких юристов. Это то, чего они хотят. Шума. Скандала.
— Так что же, молчать?!
— Нет. Мы будем работать. Ты — над своим переездом. Я — над следующим проектом. И завтра я иду в свой офис. Буду там сидеть и переводить. Это — единственное, что я могу противопоставить этой грязи.
На следующее утро, несмотря на новый вал комментариев, она надела деловой костюм и отправилась в кофейню «Подписант». Открыла свою комнату, села за стол и погрузилась в работу.
В полдень дверь приоткрылась. На пороге стоял Марк с двумя стаканами кофе.
— Разрешите войти? Я из соседнего офиса. По слухам, у вас тут творят историю.
— Входите. Только тихо. Идет экзамен на прочность.
Он поставил кофе перед ней.
