Лев Гомолицкий - Сочинения русского периода. Стихотворения и поэмы. Том 1

ущербный недовоплощенный
огнем небесным заклейменный
средь страшных каменных высот
муж под пятой тяжелой прятал
свой взор от мировых красот
и шла невидимая пря там:
светлейший луч лазурный сот
упрямую бороли темность
окрывшую и язь и слух:
на переходе диком дух
явил малейшему огромность:
– что каин ты меня бежишь
(oрганом пронеслись глаголы)
в гроб ограниченного лишь?
когда простерты духу долы
и слуху ангельская тишь!
лей очищения водицу
в семистволистую цевницу
всели 7 притч и 7 услад
возрадуй звездный вертоград!

но защищаясь прах не слышит
и прячет темное лицо –
а дух уже наклонно пишет
зодиакальное кольцо
прах в дол но силой опрометной
дух принимает вид дерëв
ручьится сенью перелетной
исходит в голосе быков –
в руне пасущемся по склону
в руне текущем в голубом
и в мëдной чистоте студеной
где пенится струя лучом

и жажду гордого пытает
всë: плечи очи и ручей
и вот цевницу уж влагает
в персты жест властный и ничей

и свищет птицею цевница
цветет богозвучаний град
и родов лики нимбы лица
засветный покидают град
на срок вновь обретая тень и
вот – призрака незримый зрак
вперен в склоненные колени
свистящего усладно так
и слушают священно роды
как бег включает песня та
в ключ – буколические воды
гномическая чистота

на куче мусора с весами
с распущенными волосами
кассандра взвешивает мир

вот золотник любви и тленья
вот праха звездного цветенье
вот становления эфир

не хочеш ли о смертный персти
при видимости тех что вне!
глоточка огненного тверди
прогулки к деве на овне

иль камушка засветной суши
с брегов сновидческой реки
где в уточненном виде души
неточной персти двойники

нас демоны прельщают в чувствах
без плоти повторяя прах
нам явлены они в искусствах
виденьях виденьях и снах
в чертах ли ангела сапфирных
в касаньях призрака ль руки
явлений мирных иль немирных
прельстительные двойники
сновидцу отворив могилы
магические вздув огни
сообщники великой силы
играют ликами они
но и в личинах полумнимых
блаженно нам узнать былых
забытых преданных любимых
и с ужасом коснуться их

туманы входят в зеркала
луна курится в белом кубе
и только в пустоте угла
чернеет принесенный в шубе
лежит стоический мудрец
на гробовом сосредоточен
на лбу положен знак конец
солнцеобразен четок точен
опоры в вещном ищет глаз
мутнобезумен и печален
и лиш во сне в последний час
мир несомненен и реален

сновидцу явленное действо
прельщающий все чувства сон
а тут готовится злодейство
и кознями он окружон
но дева страшного виденья
по полю синему идет
и лик луны сокрытый тенью
скользит в засветный небосвод
взирает белая Паллада
из тьмы музейной на звезду
душа без перстного наряда
блуждает бледная в саду
там белые проходят веи
и корни чорные ползут
и в чаще голубой злодеи
скрывают свой поспешный труд

уснул доверчиво живой
луна коснулась одеяла
над отделенной головой
сошлися вечные начала
смерть говорит: я у живых
прислушаться люблю к дыханью
а жизнь:– то вечный дышет в них
готовясь вечно к умиранью
в безмолвии и тишине
стоят над спящим братом сестры
и видится ему во сне
блаженства неоткрытый остров

в тумане сонца розоватом
засветное луной сквозит
в косматом крылом и рогатом
высокий бледный лик открыт
сквозь сон сквозь сросшиеся веки
слепому явлен внешний план
где белые стремятся реки
на камни чорные в туман
в нем призраки парят спасенья
безгрешный грешным обличон
и в страшном мраке пробужденья
со стоном воскресает он

вот меркнет лунный зрак в золе
в бесцветном охлажденном оном
чернеют камни на земле
засветным скованы законом
спасенья позабыв слова
лунатик в пропасть упадает
воскресшая опять мертва
забывши снова вспоминает
и на лицеприятный суд
рассвета юноши все в белом
ее прозревшую ведут
ее облекшуюся телом

к раскрытым язвам звездный перст
готов целительный вернуться
лежит протянутая персть
не может простонав проснуться
сияет слабая рука
упавшая на одеяло
и ущербляется начало
и в мире вспять текут века

ещо откроется спасенной
змеиная природа рыб
застонет в грëзящем бессонный
затеплется прозрачный нимб
двухмерною неликой тенью
сойдет по лествице могил
в прямоугольные селенья
начальные пределы сил

на камне черством он сидит
травинку мертвую срывает
у ног его по спинам плит
песок шипя переползает
но проницает смертный взгляд
светило камень и травинку
и тайны внешние томят
скудельную господню глинку
и хоть подобен он живым
и грешен и умен и тленен
безблагодатен неблаженен
они сторонятся пред ним
страшатся как засветной тени
а он сидит глаза смежив
в сиянии осенней сени
ещо не мертв уже не жив

косматой львиною ногою
рогом быков крылом орлят
и ликов демонской красою
смыкается земной квадрат
течот рифмованным теченьем
по рифам – с тенями ладья
кассир полупрозрачной тенью
за отраженьями стекла
в прозрачной камере гуляет
чертя задумчивое икс
металл звеня о брег стекает
в ладьями населенный стикс

художнику откроют евы
земную сонную красу
но слышатся земле напевы
в предутреннем немом часу
здесь призраком сквозится пища
здесь плотностью страшит призрак
пресыщены лежат кладбища
томит зодиакальный знак
безгрешны новые народы
и юноши спешат в поход
о материк воскресшей оды
бьют дива отвлечонных вод
и кровью смешанною с шерстью
чернеет белокрылый храм
где жертвенной горячей перстью
живые предлежат богам

на одеяньи девы знаки
шевелятся глаголет ткань
но упадут они и в мраке
коснется обнажонной длань
рассыпятся звеня по полу
миры зодиакальных бус
ногою теплой о глаголы
отступником я оступлюсь
и скорпион в пяту послушный
богам и мудрым уязвит
на волнах плоти безвоздушной
ладьею белый серп скользит
в ладье над телом лук и стрелы
сжимает в тишине стрелец
с огнем в боку от смерти белом
ладье предшествует мертвец