Лев Гомолицкий - Сочинения русского периода. Стихотворения и поэмы. Том 1

за занавесью голубой
уже клубясь проходят вздохи
родятся дива и стучит
тростями зал нетерпеливый
и взвилась: когтекрылый
враг дух гнусный обольщает деву
медузой солнца заслонясь
забрало рыцарь опускает
сраженье закулисный гром
миганье рампы зал не дышит
и верит как не верить тут
когда и в жизни вкруг всë то же
вот выйдет зритель в ноч свою
в мозгах на камне поскользнется
там выстрел тут большая тень
повисла мышью на глаголе
гляди: могилу мертвецы
себе последние копают
а рыцарь? от груди отняв
младенца – за ногу – о камень
и в доме ты поднявши перст
пророчиш мне за помидором
что возродится красота
с валютой павшей человека
но чу! погаснул свет и вой –
тревога гости налетают
и в погреб рушимся спасать
мы обанкрутившие кости

когда превратностью скитаний
в пыли скрипело колесо
нам ведьма бросила проклятья
вложив их в непристойный жест
она от хохота шаталась
провидев наш позор и смерть
а колесо в пыли скрипело
и рок толкал вперед его
свой вид стративши человечий
могилу роя для себя
тот ведьмин вспомнили мы хохот
и тверже стала нам земля

вот человек стоит на крыше
и вместе с ней сползает вниз
и в погреб скрывшиеся дети
объелись каменной трухи
и без того лишонный жизни
вот брат его идет на казнь
но от удара чорной плетки
в собаку обратясь бежит
вот – вот! а впрочем и собаке
от пули той же не уйти
и как узнать какая легче
людская иль собачья смерть
из лопнувших водопроводов
в развалинах текли ключи
там рылись люди с фонарями
искали заступом детей
за проволокой мертвых улиц
в чумной пустыне пес лежал
а человек что был на крыше
сейчас сидит и ест яйцо

мы шли я видел человека
висящего главою вниз
с руками связанными сзади
с согнутою ногой на крест
его лицо во тьме теплило
блаженной светлостью черты
потом нам встретился с ягненком
через плечо – его двойник
шел пастырь добрый нам навстречу
и взглядом метился в меня
взгляд настеж был широк и долог
и я потупившись лицом:
что значат знаки те спросил я
у своего проводника
а он костлявым хрустнув пальцем
в своих широких рукавах:
то близнецы сказал иссохшим
от страсти голосом: они
окрыты тайною но люди
зовут их просто – жизнь и смерть

во время светопреставленья
сидеть поглубже под землей
свистеть в свои пустые кости
и головою в такт качать
вот что осталось от привычек
великолепнейших веков:
от буколических овечек
и трагиков потрясших свод
о евмениды и елены
о добрый пастырь эпиктет
цимбал что огненной свирелью
в шекспировской ночи звучал
чертог прозрачный леонарда
органа сотрясенный пик
язык дерзнувший мир спасти
вселенной строгие проекты
он был несмертен горд и дерзок
он стал и смертен и смешон
в безумных голубых сединах
прикрывши птичий глаз лежит
к одру слетаются всë чаще птиц
крылопанцырных стада
разбито бомбами кладбище
гроба зияя вопиют
во время птичьего налета
сидеть поглубже под землей
свистеть в свои пустые кости
всë что осталось мертвецу –
дитя Корделия! напрасно
ты обливаеш персть слезой
ты напеваеш что воскреснет
лавр ставший высохшей лозой

не защищаеш больше нас
о древо жизни! ты листами
к нам черная слетает птица
железным клювом нас когтит
тот сук опустошон и высох
а эти – та же ждет судьба
растерзанная птицей плоть
летит с ветвей окровавлëнных
руно и поле голубое
в которое ты вверх вросло
покрыты брызгами сухими
как потолок у мясника
а в бездну воздуха спадает
заржавевший звенящий лист
сникает на лице богини
небеснозвëздноголубом

бывало из какой-то карты
дух дымом белым в потолок
чертог раздвинется а ноги
коснутся таинства земли
теперь же две кровавых карты
дано живым перебирать
возьмеш одну – восходит солнце
другую – над стеной луна
о две исшлепанные карты!
о как счастливы мертвецы
что проползти уже успели
сквозь время ужас и петлю
не в карты – в кости неживущий
готов в могиле поиграть
могила общая без досок
свободно голым мертвецам
бросают кости а старуха
кричит: отдайте – кость – моя!
кто здесь карга! считает кости
нас не считали в темноте
не имени тебе не камня
собачья яма и лежи
я сам вот рад что сохранилась
рука хоть череп разнесен
когда в великий полдень Ветхий
увидит снова свой народ
утешся старая! он кости
и наши ниточкой сошьет

в дни истребления народа
они сидели в темноте
и спор вели: что зло на свете
– один сказал устало: жизнь
другой сказал с гримасой: чувства
гнездятся в чувствах страхи боль
а третий возразил им: память
не надо помнить лучших лет
там девочка была – в то время
ещо не отняли детей –
она сказала строго: роги
у зла острющие и хвост
– тут дверь пробитая прикладом
распалась и ворвалась та
кого они не помянули
ни разу между смертных зол
собравшись вскоре под землею
продолжить диспут мертвецы
они по-прежнему остались
при разных мнениях о зле

капрал был рыцарь и настолько
что дамам выйти приказал
мужчины же с открытой плотью
пред ним построившись прошли
так был ещо один упрямец
открыт и тут же истреблен –
преступник родился пади ты!
а быть убитым не хотел

меж стен разрушенных шли двое
один сказал: народ что дал
пророков миру – меч в орало –
другой сказал подумав: здесь
и первый вновь: тех о тростинке
той непреломленной что ваш
учитель взял в пример – другой
в ответ рассказал: раздевайся
рубаху скинув и штаны
добавил первый: то за ними
вы месть любовью – а другой
шаг отступив приклад примерил
тут диспут кончился: собрав
на руку снятое умолкшим
христианин в пути обратном
себе ни слова не сказал

ещо скрывались под землей
по погребам домов сожжонных
когда же начали взрывать –
они на свет повыползали
схватив их повели толпой
то танец смерти был: качаясь
мертвец в объятьях мертвеца –
плясали на костях лохмотья
тот падал – павшего сапог
пинал мешком пласталось тело
потом за голову и ноги
и – в пропылëнных грузовик
когда же поднял пулемет
свирельное благое дуло
в мешках наваленных прошол
едва заметный жизни трепет –
то была эра: водолей
лил вместо звезд дождем кровавым
и бог вселюбящий на славу
победу грозную справлял
со мной ты можеш поменяться
столетьями невинный друг!
дай руку прямо со страницы
я соскочу на твой диван ты
в роман! но верь: удобней
такую жизнь читать чем жить