Правовые основания? Не смешите – это Черная Африка! Парадоксально, но в общем-то в реалиях Заира оно не так чтобы сильно мешало жить: людям без гражданства все равно можно было искать работу с тем же успехом, что и с его наличием, а система социального государственного обеспечения так и так не работала. У нахождения в тени даже могли быть свои плюсы. Скорее это было последнее предупреждение от властей. Общий смысл: теперь, если что, вам счета нету – будем убивать столько, сколько сочтем нужным, а после скажем, что так и было. Кого не устраивает необходимость сидеть тихо, тот пусть лучше убирается прямо сейчас. В принципе – сработало. И баньяруанда, и баньямуленге старались не вызывать не себя излишнего внимания Киншасы, платили, как в Средневековье, подати сеньору, выполняя известные повинности, – и жили по-своему. Естественно, в 1993–1994 гг. все не могло не кончиться. Количество баньяруанда выросло в разы. В Заир эмигрировало 1,5 миллиона человек! Попытки других местных этносов воспрепятствовать новым переселенцам провалились – и даже хуже того. С 1993 по 1996 год молодежь народов нунде, нанде и ньянга регулярно подвергалась нападениям со стороны баньяруанда, что привело к примерно 14 000 смертей. Выходцы из Руанды и Бурунди стали преобладающей силой в приграничье.
И вот и их, старожилов, закон 1995 года изгонял вон из Заира.
Вероятно, парламентарии (и Мобуту) стремились тем самым не допустить перехода на свою страну событий и потрясений соседей, понимая, что она может этого просто не выдержать, вот только сделали все так, что вместо воды подлили в огонь керосину. И так уже лагеря беженцев жили как независимые полисы, а тамошние ополчения и отряды боевиков были организованы лучше, чем заирская армия (тяжелых вооружений было поменьше, зато это были люди, дошедшие до пределов отчаяния, а потому крайне мотивированные). Но если недавно хуту и тутси были полностью заняты друг другом, то теперь у них просто не осталось выбора, кроме как, действуя порознь, но преследуя общую цель, обратиться против правительства.
Свою роль сыграл и международный фактор. При жизни Хабьяриманы и даже в первые недели геноцида Мобуту имел неосторожность высказываться в поддержку хуту. Исходя из этого, в 1995 году победившие тутси РПФ решили, что депортация – прикрытие для подготавливаемой заирцами вооруженной интервенции с целью реставрировать власть хуту, а то и продолжить геноцид. Вообще своя логика тут была: про то, что творится в собственном уделе у Мобуту, соседям было известно, так что мысль о том, что многолетний диктатор Заира сочтет выгодным для себя отправить куда-нибудь из страны хоть часть уже почти вышедшей из повиновения армии – чтобы солдаты грабили чужаков, а не собственный народ, казалась вполне естественной. Кроме того, реально существуют отряды бывших интерахамве-хуту, которые не только терроризируют заирских тутси, но и начали достаточно активно совершать рейды через границу – от их действий в прилегающих к Заиру районах Руанды в среднем гибнет до 100 человек в месяц. В ходе столкновений выяснилось, что у этих боевиков имеется оружие заирского происхождения. Передали им его по официальному распоряжению Мобуту или других высокопоставленных лиц либо оно было банально куплено у разложившихся подразделений заирской армии, непонятно до сих пор. Но факт есть факт. Как следствие, РПФ, ставший уже, соответственно, правительством Руанды и Руандийской патриотической армией, принимает решение о превентивном вмешательстве. Бурунди следует в фарватере Руанды.
И да, здесь тот случай, когда ничтожность сил одной стороны вполне компенсируется еще худшим положением дел у другой. Бесспорно, по меркам Европы или даже Азии Руанда была очень слаба. Ее государственная машина почти не работала, там буквально не успели схоронить еще все многочисленные трупы. Вообще геноцид был ближе не к упорядоченному немецкому Холокосту, а к эдакой на 100 дней затянувшейся Варфоломеевской ночи: если нацисты стремились даже останки жертв, кости, волосы утилизировать с пользой для экономики, то в Африке логика была такова: «Тараканы-тутси забрались в дом и забаррикадировались там? Снести дом!» Помощь руандийцев сородичам по ту сторону границы в финансовом аспекте была крохотной, вооружения – их тоже не хватало и самим, медийное сопровождение – ну, пожалуй, можно по радио несколько объявлений сделать… Вот только Заир настолько дошел до ручки, что и такого толчка для него было, в общем, довольно.
Итак, перейдем к фактам. Начало 1996 года. Мобуту в стране нет – он за границей, во Франции и Швейцарии, где лечится от рака простаты. В его отсутствии местные власти пытаются реально руководствоваться принятым в 1995 году законом о депортации. 7 октября губернатор провинции Южное Киву отдал хуту и тутси приказ покинуть ее. Опять же, нельзя исключать и того, что он исходил из своих интересов как представителя того или иного местного этноса, конфликтовавшего с баньяруанда и баньмуленге, – степень действительной власти центра ограничивалась лишь парой сотен километров от Киншасы, а дальше местные чиновники исполняли лишь то из противоречивых требований столицы, что считали для себя подходящим. Как бы там ни было, но последовал жесткий и организованный ответ. В середине октября грянуло восстание баньяруанда-тутси. 24 октября 1996 года ополчение тутси захватило Увиру, 30 октября – столицу Южного Киву Букаву, а 1 ноября вошло в столицу Северного Киву Гому, тем самым консолидировав под своей властью основные города центрального востока Заира и область основного расселения беженцев, непосредственно примыкавшую к границе. Большую роль в успехе сыграли одновременно пришедшие из Руанды заранее сформированные там боевые отряды. Очень сложно сказать, были ли это боевики или армия – грань между понятиями была крайне размыта и тонка.
Первоначально задача виделась следующей – занять Северное и Южное Киву, уничтожить базировавшиеся там остатки бывших интерахамве и вообще тех, кто был замешан в геноциде, а теперь продолжал терроризировать тутси по обе стороны границы, в идеале – добиться формальной или фактической отмены закона о депортации. Но та легкость, с которой был достигнут успех, заставила пересмотреть планы. Руанда была бедна буквально как церковная мышь – и ресурсов для восстановления и роста почти не просматривалось. Заир же в отличие от нее был достаточно богат сырьем (хотя на благосостоянии граждан это, как мы помним, почти и не сказывалось). Возник замысел, который мог, пожалуй, появиться в это время только в Африке, – война будет продолжена ради… контрабанды! Именно восток Заира имел наиболее ценные залежи редкоземельных элементов, которые можно было даже и без масштабной логистической операции натырить на достаточно крупную сумму. Соответственно, с началом ноября Поль Кагаме ставит перед окончательно уже перешедшими под руководство Руанды отрядами тутси цель расширить зону контроля настолько, чтобы описанная выше операция получила экономический смысл, а после – удерживать ее столько, сколько получится. Свою роль сыграло и то, что не только недавние мигранты, а большинство баньяруанда и
