баньямуленге оказались лояльны к соотечественникам (Впрочем, грань между хуту и тутси оставалась все равно. Первых начали насильственно депортировать обратно в Руанду – и очень круто обходились со всеми, кто был против. В целом, по оценкам некоторых исследователей, можно говорить о своего рода контргеноциде – за время Первой Конголезской хуту погибло до 200 000), а коренные этносы Заира вполне индифферентны к тому, кто именно будет теперь с них брать долю малую. В известном смысле при новой власти было даже несколько больше порядка.
Руанда предпринимает ряд дипломатических шагов. Прежде всего якобы находит на занятых территориях доказательства подготовки Мобуту группировок хуту для агрессии и даже его роли как одного из организаторов геноцида. Правда это или нет? Скорее все же ответ должен быть отрицательным. Не потому, что президента Заира замучила бы совесть, а потому, что он все же мог еще более-менее трезво смотреть на вещи и оценивать свои возможности. Да и слишком вовремя бумаги нашлись. Но моральное и правовое оправдание для продолжения банкета нашлось – мало того, к столу спешили подойти новые лица. В борьбу вмешивается Уганда. Последняя уже давно не очень дружит с Заиром. Во времена Иди Амина – наверное, все же самого безумного из африканских тиранов, внешнюю политику страны шатало туда и сюда, но чаще он все же ориентировался на Восток, а не на Запад – и тем самым автоматически закладывал конфронтацию с Мобуту. Ну а после свержения диктатора при помощи Танзании и периода длившихся примерно 5 лет политической нестабильности и хаоса к власти в Уганде пришел Йовери Мусевени (к слову, действующий президент страны с 1986 года).
В этом ему активно помогали находившиеся тогда в Уганде Поль Кагаме и его люди. Прочные дружественные контакты между двумя президентами сохранились и в дальнейшем. Именно Мусевени и Уганда оказали существенную помощь РПФ, возможно, даже предопределив его победу. Но все же основой была не крепкая мужская дружба лидеров, а прагматический расчет – угандийцы тоже желали поучаствовать в экспроприации заирских ресурсов. И были готовы пойти ради этого на многое.
В ноябре в значительной мере именно из-за того, что в дело вмешалась Уганда, – разом и чтобы воспользоваться ее помощью, и чтобы упредить, ополченцы тутси и примкнувшие к ним хуту, а также «коренные» заирцы, сформировавшие Альянс демократических сил за освобождение Конго (АДСЗОК), развернули наступление на север – вдоль заирско-угандийской границы. 26 ноября пал город Бутембо – второй по размерам город Северного Киву. 24 декабря – столица северо-восточной провинции Заира – Итури, город Буниа. Сопротивление понемногу росло (особенно по мере удаления от центров скопления беженцев), темпы продвижения замедлялись. Буниа удалось взять потому, что внезапно и совершенно открыто по нему нанесла удар с тыла регулярная армия Уганды – далее весь остаток Первой Конголезской угандийцы будут напрямую управлять этим регионом.
17 декабря 1996 года на родину вернулся Мобуту. Президент решил разгромить врагов привычным способом – залив пожар войны деньгами. Заирцы преступили к массовой вербовке наемников, в том числе профессионалов-белых. В его «Белом легионе» числилось около 300 «солдат удачи». Возглавил легион бельгиец Кристиан Тавернье. В самом конце 1996-го – начале 1997 года в боях с АДСЗОК отметились и сербы (вспоминаем, какой ад в это же время творится в бывшей Югославии), и шведы, и другие «дикие гуси». Действия наемников с воздуха прикрывали четыре вертолета «Ми-24» с украинскими и сербскими экипажами. Эти «Ми-24» Мобуту закупил на Украине. Данные факты здорово всполошили руандийцев и вообще всех противников Мобуту – стало ясно, что если дать ему время, то он вполне сможет нанять достаточно профи для того, чтобы одержать военную победу. Сумеет ли он с ними после рассчитаться? Вопрос, вот только АДСЗОК от этого будет не легче. Вот так и вышло, что, слишком решительно защищаясь, Мобуту в итоге подписал своему режиму приговор. Если доселе никто и не помышлял о походе на Киншасу, то теперь он стал просто неизбежностью. И достаточно быстро нашелся человек, который был готов его возглавить.
Карта боевых действий Первой Конголезской войны
Знакомимся, Лоран-Дезире Кабила, личность во всех отношениях интересная. Родился наш герой в 1939 году в Джадотвилле (ныне Ликаси) провинции Катанга – наиболее богатой ресурсами из всех в Конго. Принадлежал (по отцу) к народности луба, которая составляла там большинство. Про детство известно довольно мало, а вот дальше биография разом и без предупреждения переходит на галоп. Кабила учится сперва в Парижском университете (где приобретает левые взгляды), а далее – марксистские курсы в китайском Нанкине, а после – в Албании! В промежутке – еще небольшой срок в качестве студента Университета Дар-эс-Салама в Танзании. Вполне разностороннее и достаточно фундаментальное образование даже по европейским меркам. Тот факт, что выходец из конголезской глубинки смог начать этот путь с поездки в европейскую столицу – и даже не бывшей метрополии – Брюссель, а в Париж, наводит на мысль о том, что его родители сумели каким-то образом выбиться в элиту Катанги – но на убеждениях сына это не отразилось. На родину – практически аккурат к ее независимости – Лоран-Дезире вернулся подготовленным по всем статьям бойцом-революционером. И именно так он действует: в 1960 году Кабила стал заместителем командующего молодежного крыла организации Балукат (ассоциация племени балуба в Катанге), активно воевавшим против войск Моиза Чомбе, провозгласившего как раз тогда, как мы помним, независимость Катанги от Конго. Кабила поддерживал Патриса Лумумбу вплоть до смерти последнего, а после – его сторонников, провозгласивших в Стэнливиле Народную республику Конго, воевавшую против президента Конго Жозефа Касавубу (и еще формально не занимавшего высшего поста, но уже во многом правившего Мобуту).
Кабила партизанил, главным образом – в родных краях, причем не без успеха. Во всяком случае, его имя звучало достаточно громко для того, чтобы именно на Лорана-Дезире и его людей вышел великий Че, приехавший в Конго с примерно сотней своих бойцов. Последний, впрочем, довольно быстро в Кабиле разочаровался. Гевара незадолго до отбытия из Африки охарактеризовал Кабилу как «ненадежного человека», интересующегося в основном выпивкой и женщинами. Впрочем, в этом была хорошая доля раздражения от общей неудачи – в более спокойной обстановке тот же Че говорил, что из всех встреченных им в Конго людей Кабила был единственным, кто обладал качествами вождя масс, но ругал его за отсутствие «революционной серьезности». Что ж, и без нее, надо думать, с веселым, улыбчивым лицом (на большинстве фотографий Кабилы, которые довелось видеть автору этих строк, у него на удивление жизнерадостное выражение) в 1967-м Кабила со своими бойцами стал базироваться в горном районе провинции Южная Киву, западнее озера Танганьика.
Там, чувствуя силу и опираясь на поддержку Китая, Кабила основал свою Народно-революционную партию,
