а затем создал и сепаратное марксистское государство. Кабила провел там коллективизацию сельского хозяйства, организовал добычу и контрабанду полезных ископаемых, а также обложил данью прилегающие районы. Судя по всему, среди простых людей он пользовался популярностью – во всяком случае, у него хватало рекрутов, а также не нашлось никого, кто попытался бы сдать Лорана-Дезире властям. Сами по себе же войска Мобуту в Южное Киву лезть просто боялись. Кабила был неплохим по африканским меркам командиром, а главное, организатором, и местные власти почитали за счастье уже то, что его удается как-то сдерживать. Одним из способов, к слову, стало то, что солдаты и чиновники стали банально откупаться от бойцов партизанского вождя. Дошло до того, что сами заирцы поставляли ему вооружения и припасы в обмен на ограничение рейдов-грабежей.
Конечно, Кабила хотел большего – но вот на это уже не было сил. Если так возможные траты и риски, связанные с его выкуриванием и выуживанием, делали для Мобуту (а также стоявших за ним американцев) игру не стоящей свеч, то гипотетический поход на столицу быстро и радикально бы все изменил. В Киншасе в какой-то момент рассудили, что сложившаяся патовая ситуация, в общем, приемлема, а потому Лоран-Дезире проправил своим анклавом аж до 1988 года. Постепенно все более и более Кабила начал, очевидно, внутренне трансформироваться. Бытие определяет сознание. Прежний пламенный борец за дело революции стал не менее пламенным борцом за денежные знаки. К концу 1970-х годов Лоран-Дезире существенно разбогател на контрабанде и рэкете, он обзавелся собственными особняками в столице Танзании Дар-эс-Саламе и в столице Уганды Кампале. Вот только в основе всего все равно была именно революционная фраза, в которую верили люди Кабилы, даже если сам вождь в действительности уже и отошел от своих прежних позиций, а также помощь соцстран – временами КНР, иногда – СССР, но, так или иначе, «красных». Во второй половине 80-х (догадайтесь почему) она резко окончилась – и Лоран-Дезире был вынужден покинуть Южное Киву и вообще Заир и скрыться. Причем сделал он это мастерски – вовсю курсировали слухи о его смерти, а куда конкретно Кабила подевался, не знал решительно никто.
И вот в октябре 1996 наш герой возник просто-таки из небытия и пересек границу с одним из отрядов тутси. Собственно, именно Кабила стал катализатором включения в АДСЗОК не одних только баньруанда и баньмуленге, а представителей других этносов, придавал борьбе с Мобуту и его силами оттенок внутризаирского гражданского противостояния, а не интервенции. В условиях появившихся в конце 1996 года рисков, о которых было сказано выше, Руанда и Уганда решают сделать ставку на Кабилу. Именно этот опытный, хитрый и довольно храбрый человек должен был со всей возможной скоростью и решимостью покончить с режимом Мобуту прежде, чем тот соберет с миру по нитке силы, достаточные для восстановления контроля над собственной восточной границей. Награда – место главы будущего обновленного Конго! За такой куш Лоран-Дезире был готов побороться как следует. Не стоит думать, что Кабила был единственным претендентом – руандийцам в общем-то было все равно, кто рискнет и сумеет пошатнуть власть Мобуту над Заиром. Так, до середины зимы 1997 года, к примеру, в состоящих не из тутси структурах АДСЗОК ведущую роль играл еще и полевой командир Кисасе Нганду, но в январе 1997-го он поймал пулю и умер.
В январе 1997 года силы АНДСЗОК продолжили распространяться на северо-восток, заняв Верхнее Уэле и взяв 25 числа городок Уатса. 10 февраля был захвачен административный центр провинции город Исиро. Все это, бесспорно, было успехом – но еще достаточно скромным. Решающие события произошли в конечном счете совершенно в другом месте и по иному поводу. Дело в том, что Мобуту дал согласие (впрочем, не все в нем уже и нуждались) действовать и усиливаться всем повстанческим и военизированным группировкам, которые за годы своего владычества он приютил или прикормил в Заире. В частности – УНИТА. И вот здесь нам придется сдать немного назад.
Практически сразу после того, как стало ясно, что португальская метрополия не сумеет удержать под своей властью Анголу, происходит размежевание в рамках прежде единого освободительного антиколониального движения. Этническое причудливо переплетается с идеологическим. Так, первоначально УНИТА – Национальный союз за полную независимость Анголы (порт. União Nacional para a Independência Total de Angola, UNITA) стоял на левых идейно-теоретических позициях, но под влиянием конкуренции с левой же МПЛА и прежде всего этнического партикуляризма (назвать его национализмом было бы несколько претенциозно) племени овимбунду, к которому принадлежал лидер УНИТА Жонаш Савимби, организация отдрейфовала радикально вправо.
Наряду с силами Национального союза на прокапиталистических и антисоветских позициях в ходе развернувшейся в Анголе сразу после обретения ею независимости борьбы стоял Национальный фронт освобождения Анголы (ФНЛА – порт. Frente Nacional de Libertação de Angola). Именно последний в течение определенного периода времени пользовался поддержкой Заира и Мобуту (и стоящего за ними большого Западного блока во главе с США), в то время как УНИТА ориентировалась на ЮАР, которая из-за режима апартеида стояла наособицу среди других капстран – противниц распространения влияния СССР в Африке.
Тем не менее ФНЛА продемонстрировала уже на достаточно раннем этапе свою ненадежность. В 1972-м – собственно, еще до независимости, произошло восстание в воинских частях ФНЛА, направленное против руководства организации, осевшего в Заире. Восстание было с трудом подавлено заирской армией по приказу Мобуту. Попытки создания коалиционного правительства УНИТА-ФНЛА в 1975 году как способа ответить на резко интенсифицировавшееся вмешательство Советского Союза и других соцстран (в частности Кубы) в противостояние в Анголе провалились – прежде всего по вине ФНЛА, из-за неготовности и слабости Фронта. Бойцы ФНЛА были недостаточно обучены и мотивированы, вооружение уступало противнику. Ключевые военные позиции в ФНЛА – в отличие от УНИТА – занимали наемные командиры: Костас Георгиу, командующий гарнизоном Санту-Антониу-ду-Заири британец Дерек Баркер, организатор обороны Сан-Сальвадор-ду-Конго американец Густаво Грильо. Более профессиональные по сравнению с африканцами, наемники тем не менее наряду с практической пользой приносили серьезные репутационные издержки, которые стали очень большими, когда основная масса их оказалась в конечном счете в плену. Очень серьезным ударом по престижу ФНЛА стал судебный процесс над наемниками в Луанде летом 1976 года. По его итогам четверо – Костас Георгиу, Эндрю Маккензи, Дерек Баркер и Дэниэл Герхарт – были расстреляны, девять (в том числе Густаво Грильо) получили длительные сроки заключения. Связь с ФНЛА стала ассоциироваться с военными преступлениями. При этом характерны замечания Георгиу, сделанные во время суда: МПЛА, по его впечатлению, больше заботилось о единстве своих рядов и о поддержке населения, нежели ФНЛА, тогда как для гражданской войны нужнее опора в своей стране, нежели иностранная помощь.
К 1976 году – главным образом ввиду
