Елена Невейкина - Наследница

Буевич усадил их на диван, сам сел в кресло у соседней стены и закурил. Начало беседы было мирным и неторопливым. Он спрашивал Юзефа о том, как ему здесь живётся, чему он уже научился, интересовался его мнением о преподавателях. Юзеф, предполагавший сразу услышать вопросы о том, почему Элен в тот злополучный день осталась одна, почему он оставил её, немного успокоился. Ответы его были обдуманными, мотивированными, так что пану Буевичу тоже стало спокойнее: такой друг рядом с Элен — большая удача. Постепенно разговор перешёл на то, что ученики, наверное, скучают по своим родным и друзьям, и что единственным источником новостей о доме для них остаются письма. Тут уж оставалось сделать всего один шаг, чтобы перейти к событиям так много изменившего вечера. Пана Буевича заинтересовали подробности о письме, булавке и прочем. Юзеф помрачнел, но начало беседы показало, что хозяин школы спокойный, умный собеседник, не склонен сходу кого-то в чём-то обвинять. Поэтому молодой человек подробно рассказал ему всё, не скрывая своего отношения к собственным поступкам. Пан Буевич, попыхивая трубкой, внимательно его выслушал, не перебивая, потом сказал:

— Не обвиняйте себя в том, что произошло помимо вашей воли. Да, вы оба попались на чью-то удочку…

— Я знаю, на чью! — эмоции заставили Юзефа забыть о приличии, и он перебил Буевича.

— Сейчас речь не об этом. Как я понял, доказать что-либо вы не можете. Следовательно, ваши обвинения, против кого бы они ни были направлены, голословны… Так вот, я позволю себе продолжить. Повторяю, вы попались на чью-то удочку, и если бы у рыбака, закинувшего её, ничего не получилось в этот раз, в следующий он закинул бы не удочку, а сеть. Её, согласитесь, рыбкам избежать тяжелей. А вы, хоть и попались, но смогли уйти, да ещё и покусали кое-кого, — пан Янош усмехнулся.

— Это не моя заслуга, — продолжал каяться Юзеф. — «Кусалась» только Элен. Это она смогла убить одного из четверых нападавших. А я только… — он махнул рукой.

— Ты только нашёл меня, только не дал умереть там от холода, только дотащил на руках до школы. Подумаешь, какая ерунда! — улыбнулась Элен. — Ну, осталась я жива, благодаря тебе — разве это заслуга?

— Ты не понимаешь! Если бы я не ушёл один, не понадобилось бы и всё остальное! Почему я не взял тебя с собой, ведь ты хотела пойти!

— Что ты пристал с этим «почему не взял»?! Ты слышал, что сказал дядя? Ситуация повторилась бы, только неизвестно, как бы тогда сложились обстоятельства, смогли бы мы остаться в живых или нет!.. Между прочим, я говорила тебе то же самое.

Янош с живейшим интересом следил за этой перепалкой. Они оба были так возбуждены, что не заметили обращения друг к другу на «ты» при нём. Он, слегка улыбаясь в усы, думал: «А чему удивляться? Элен привыкла разговаривать с Гжесем, это для неё естественно. Вот Юзеф… Впрочем, он очевидно долгое время считал её просто своим другом, Аленом… Хм… Интересно, ещё кто-нибудь из курсантов говорит Элен «ты»?.. А Юзеф мне нравится…»

— Ты действительно говорила, что всё может повториться? — спросил он, когда страсти немного поутихли.

— Да, говорила. У меня было много свободного времени, пока я лежала в своей комнате, и я смогла подробно всё обдумать.

— Что ж, похвально. Ты постепенно учишься не только держать себя в руках, но и продумывать ситуацию на шаг вперёд. Это не всегда у тебя получается, но всё же хорошо, что ты на это способна… Ну-с, я услышал ответы на все свои вопросы. Осталось задать последний, — теперь он откровенно улыбался. — Не останетесь ли вы оба пообедать со мной?

Обед был подан в столовой пана Буевича. Небольшая, она, как и кабинет, имела своё оригинальное убранство. Но здесь всё было светлым: бледно-зелёные стены, украшенные деревянными под светлым лаком виньетками; кремовая скатерть на столе в центре комнаты; такая же кремовая обивка светлых стульев с высокими спинками; голубой плафон потолка казался кусочком весеннего неба, а хрустальные подвески настенных светильников и небольшой люстры дрожали и переливались каплями росы. Впечатление лёгкости и наступившего праздника было особенно сильным после полумрака кабинета с тёмной обивкой мягкой мебели и медвежьими шкурами на полу.

За обедом к обсуждённым ранее темам не возвращались. Пан Буевич был любезен, очень мило угощал своих молодых гостей, внимательно, хоть и незаметно, наблюдая за ними. А они оба почему-то вдруг почувствовали некоторую неловкость. Уже провожая их к двери, Янош вскользь упомянул свои дальнейшие планы.

— Я решил несколько дней поприсутствовать у вас на занятиях. Посмотрю, как они проходят, — увидев недоумение и даже настороженность во взглядах, он улыбнулся: — Нет-нет, вмешиваться я ни во что не буду. Просто понаблюдаю. Но вот вашими успехами… Ален, я буду интересоваться особо, — Элен вспыхнула и, улыбнувшись, опустила глаза. — Вопрос о вашем дальнейшем пребывании здесь я считаю открытым, моё решение как раз и будет зависеть от того, что я увижу. Меня интересует больше всего, сможете ли вы сохранить неизменным отношение других курсантов к себе, или вас будут… игнорировать.

Буевич говорил вполне искренне, но и представить себе не мог того, что увидел на первом занятии. Когда Элен вошла в зал, все, как по команде замолчали и повернулись к ней. Их интересовало, в чём она придёт на занятия. Они были уверены, что её образ должен теперь как-то измениться, приобретя более очевидные женские черты хотя бы в чём-то. Увы, их постигло разочарование. Элен выглядела так, как всегда, будто ничего не произошло. Ни во внешнем виде, ни в жестах — никаких перемен. Зато перемены стали заметны, когда начались поединки. Первый же противник, доставшийся Элен после жеребьёвки, не только не пытался её победить, он и оборонялся-то слабо. В результате она легко его переиграла. Со следующим противником повторилось в точности то же самое. Со следующим — опять… Элен злилась, но ничего сделать не могла. Заметила это не только она. Герр Нейрат вновь вёл занятие (поскольку пан Стоцкий просил его разобраться с ситуаций до конца, если уж он даже с паном Буевичем говорил), и был вынужден остановить бой.

— Объясните мне, что происходит, господа! Что за эпидемия галантности? Это, разумеется, очень трогательно, но неуместно. Если кто-то сомневается в этом, я помогу быстро рассеять ваши сомнения. Пожалуй, я расскажу, разумеется, по секрету, одному-другому завсегдатаю трактиров о том, что вы проигрываете бои девушке. Один за другим. Как вы думаете, они не проболтаются? Не постараются донести удивительную новость до каждого человека в городе? С удовольствием посмотрю на ваши лица после очередной прогулки.