не спустил всё их состояние на глупые вложения. «И все, что у нас осталось, лишь кусок земли в Нормандии». Именно в Париже она встретила своего мужа и там же вышла за него замуж. «А потом он проиграл всё свое состояние в карты, — со смехом вспоминала Люсиль. — Мама всегда говорила, что у меня дурной вкус на мужчин».
— Неужели?
— Мне нравятся мужчины, с которыми не скучно, — отвечала она.
И вот теперь Шарп видел Париж воочию. Город, который он так долго рисовал в своем воображении, подпитываемом любовью и воспоминаниями Люсиль. Ричард ожидал увидеть край дворцов и особняков, но по мере приближения почувствовал знакомый смрад угольного дыма и нечистот.
— Воняет как в Лондоне, — хмуро заметил он, обращаясь к Фоксу.
Но Фокс, как и Люсиль, обожал Париж и, казалось, был в восторге от возвращения. Он рассказывал Шарпу, что город окружен фортами. «Но они не ждут врагов с юга, так что мы объедем их кругом». Так и вышло. Они беспрепятственно миновали один из фортов и спустя четыре дня после отъезда из Руа достигли городских ворот. Всадники ехали через пригород, застроенный опрятными домиками, пока не уперлись в городскую стену и ворота, которые охраняли люди в синей форме.
— Это не настоящая крепостная стена, — пояснил Фокс, заметив удивление Шарпа. — Она не предназначена для обороны, это просто барьер на дороге. А те парни в синем вообще не солдаты, а сборщики податей.
— Сборщики податей?
— Стену возвели, чтобы пресечь контрабанду. В самом Париже пошлина на вино и прочие товары куда выше, так что на каждом въезде в город стоят ворота и кучка служивых, чтобы собирать акциз. Мы их не заинтересуем.
Так и вышло. Стражники не обратили на всадников никакого внимания, хотя у каждого за спиной висел мушкет или винтовка. Фокс весело пожелал доброго утра сержанту караула. В ответ тот лишь угрюмо кивнул и направился к тележке, нагруженной овощами.
— Добро пожаловать в Париж, — проговорил Фокс, когда они миновали ворота и выехали на широкую, обсаженную деревьями улицу с богатыми домами и лавками. Прохожие на взгляд Шарпа были неплохо одеты, хотя он отметил, как много вдоль проспекта нищих, и почти у каждого не хватало руки или ноги. Некоторые ставили перед собой старые кивера, выпрашивая милостыню.
— Всё как в Лондоне, — заметил Фокс. — Сначала воюешь, потом побираешься.
Шарпу это казалось неестественным. Это же Париж! Он сражался с французами двадцать один год — во Фландрии, Индии, Португалии, Испании, а затем и в самой Франции. И вот теперь он в числе первых британских солдат входит в столицу врага, но всё выглядит совсем не так, как он себе представлял. Ричард ждал величия, но кругом текла обычная жизнь, мало чем отличавшаяся от лондонских кварталов.
— Они всё еще не сняли старый флаг, — заметил он. Над немногими домами висел сине-бело-красный триколор Империи, но Шарп не увидел ни одного белого королевского знамени.
— Поверьте, всё изменится, когда наши армии подойдут ближе, — отозвался Фокс.
— А будет это еще не скоро.
— По меньшей мере неделя, а то и две.
Копыта их коней зацокали по небольшой площади, и Фокс свернул на улицу поуже.
— Лошади нам больше не понадобятся, — сказал он. — Я пристрою их в конюшню.
— Где именно?
— Места найдутся, Шарп, — туманно ответил Фокс. — Были бы деньги. — Он похлопал по кошелю с фондами, которые ему выдал герцог. — Моего жеребца пристроим в лучшем виде, да и ваша французская кляча не пропадет.
Улицы становились всё уже, а дома старее. Наконец они выбрались на широкий проспект, тянувшийся вдоль Сены.
— Перейдем через мост, и мы считай дома, — сказал Фокс, сворачивая налево по южному берегу реки.
Впереди, над нагромождением крыш и дымящих труб, Шарп увидел нечто похожее на собор.
— Нотр-Дам, полковник, — услужливо подсказал Фокс и повернул направо, на широкий каменный мост. — Его называют Пон-Нёф, Новый мост, хотя, по-моему, это самый старый мост в Париже. — Он кивнул налево: — Вон там Музей Наполеона, а за ним дворец Тюильри.
Небольшие домики и лавки сменились грандиозными зданиями с колонными портиками и широкими лестницами. Мимо с грохотом проносились кареты. Батлер, который так и не освоился в седле после отъезда из Перонна, едва не вылетел из него, когда его кобыла шарахнулась в сторону, напуганная шумным экипажем.
— Вот чертова скотина, — проворчал он, удостоившись изумленного взгляда от проходившего мимо парижанина.
— Жаль, что мы не нашли дюжину людей, говорящих по-французски, — заметил Фокс Шарпу.
— Вам повезло, что вы нашли двенадцать, говорящих по-английски, — вставил Харпер.
— Вы хоть слово понимаете по-французски, сержант? — спросил Фокс.
— Храни Господь Ирландию, нет. Разве что малость по-испански, ну и на гэльском.
— И что вы сделаете, если вас окликнут?
— Как вы и советовали, сэр. Мы американские моряки. Прямиком из Балтимора!
Пока они ехали на север, Фокс внушал своей дюжине, что они должны выдавать себя за американских матросов, застрявших в Париже, пока их корабль заблокирован королевским флотом в Шербуре. Маскировка была так себе, а уж с учетом их оружия и вовсе выглядела сомнительно, но Харперу идея пришлась по душе.
— У меня в Балтиморе кузен живет, — рассказывал он Фоксу. — Всегда мечтал его навестить. Вот было бы славное путешествие!
— Наше путешествие почти закончено, — прервал его Фокс.
Они съехали с моста, и он повел их на запад по северному берегу Сены. На реке стояли огромные баржи на приколе, на некоторых лязгали водяные колеса.
— Мельницы, Шарп, и прачечные, — пояснил Фокс, а затем свернул на север неподалеку от Лувра. — А теперь держите ухо востро! — предупредил он.
Узкая улочка внезапно нырнула в такие трущобы, каких Шарп не видывал даже в лондонском Ист-Энде. Только что за спиной остались величественные дворцы и регулярные сады, и вот они уже в зловонном проулке среди мрачных домов. Посреди мостовой текла канава, полная нечистот. Запах показался Шарпу, выросшему в лондонских притонах, до боли знакомым, как и люди вокруг. Женщины, истощенные и одетые в лохмотья, редкие мужчины, бросающие исподлобья угрожающие взгляды. Дети клянчили монеты. Шарпу пришлось пригнуться, проходя под нависшим над дорогой эркером. Из подворотни на него смотрела молодая женщина с
