вам долгой жизни и радости от множества сыновей на земле, которую вы получите. Рим салютует вам.
Вар ударил правым кулаком в грудь; откуда-то из полумрака рявкнула команда. Аквилифер поднял штандарт с Орлом, значки когорт наклонились; как один, легион с грохотом развернулся направо и начал марш на запад, через Левые ворота, выходя на военную дорогу, которая пересекала столько мостов на своем двухсотмильном пути обратно к Рену. Когорты ауксилариев уже выстроились за пределами лагеря, готовые занять свои места в авангарде и по обе стороны от проходящего легиона.
Почти полчаса спустя, когда хвост Семнадцатого легиона исчез в воротах, легионеры Восемнадцатого начали занимать свои места вдоль Виа Принципалис, и вскоре Вар повторял свою речь перед ними. Свет неуклонно прибывал, и к тому времени, как перед Варом выстроился Девятнадцатый, лица людей были отчетливо видны, выдавая радость, которую они чувствовали при мысли о возвращении на зимние квартиры и связанном с ними относительном покое и комфорте.
Позади них, в окутанном дымом чреве лагеря, рабы продолжали разбирать пустые палатки, грузя их на мулов контуберниев, а затем наполняя повозку каждой центурии жерновами, палаткой центуриона, мешками с зерном и нутом, карробаллистой отряда и любым другим снаряжением, которое не несли на себе легионеры и которое было слишком тяжелым для вьючных мулов.
Суматоха отбытия продолжалась вокруг нас, пока строился обоз, и к хвосту колонны, голова которой к тому времени уже исчезла вдали на прямой как стрела дороге, пристраивался сопровождающий лагерь люд — в основном шлюхи и торговцы. Взошедшее солнце залило спины солдат с поклажей и их шлемы теплым утренним светом, так что колонна светилась, словно сияющее копье, брошенное на запад через плоские земли сердца Германии.
— Пятнадцать миль в день, господа, — сказал Вар нам, префектам, садясь на коня, которого удерживал раб-конюх. — Мы будем строить простейшие лагеря — только ров, что-нибудь, чтобы занять людей в конце перехода, — так как особой угрозы в пути нет. Если повезет, вернемся в Кастра Ветера дней через четырнадцать. Не слишком утруждайтесь разведкой по флангам; просто высылайте время от времени патрули, но в основном держите своих парней в колонне. Что касается передовой разведки, все, что нам нужно, — это посылать вперед небольшие отряды конницы ради проформы и для проверки мостов на предмет повреждения паводками и тому подобного. Арминий, это будет твоя обязанность; докладывай мне на рассвете, в полдень и на закате. Возвращайтесь к своим когортам, господа.
Коротко кивнув, он ударил пятками коня, чтобы проскакать вдоль колонны и занять свое место между Семнадцатым и Восемнадцатым легионами. Когда мои собратья-префекты двинулись следом, я удержал двоих из них, командовавших пехотными когортами: Эгино из марсиев и Гернота из бруктериев.
— Ты получал вести от своих вождей? — спросил я, пока мы медленно продвигались вдоль колонны; легионы как раз затянули хриплую походную песню, и мне пришлось повысить голос, чтобы меня услышали.
Гернот искоса глянул на меня.
— О чем именно, Эрминац?
— О весе моих слов.
Они переглянулись и оба кивнули мне.
— Мы должны относиться к ним так, словно они исходят от самих наших повелителей, — подтвердил Эгино.
Я улыбнулся.
— Хорошо. Тогда, если через несколько дней колонна свернет с дороги и двинется на северо-запад, в Тевтобургский лес, предупреди Вара об опасности засады в Лесу. Попроси, чтобы твои две когорты и пара других германских пехотных когорт прикрывали марш слева и справа; он увидит мудрость в этой предосторожности, так как будет думать, что идет на подавление восстания. Как только займешь позицию на его фланге, жди моего сигнала голосом; я буду говорить от имени ваших вождей.
Оба префекта заверили меня, что исполнят мою просьбу в точности, и я пустил коня вскачь, чтобы поговорить с префектами двух других германских когорт. Получив от них такие же заверения, я вернулся к своей але и приготовился ждать.
И я ждал два дня, и напряжение во мне росло с каждым мгновением, ведь я не мог проверить, все ли готово в Тевтобургском лесу. Прибыли ли воины? Кормят ли и поят ли их, чтобы у них не возникло искушения уйти? Сумели ли вожди и предводители удержать своих людей в узде, чтобы между племенами не вспыхнула вражда и драки были сведены к минимуму? Эти и другие тревоги проносились у меня в голове все то время, пока я ждал знака, который, я знал, запустит цепь событий, ведущих к гибели тысяч людей; но будут ли это германцы или римляне — зависело от того, что случится в ближайшие дни. И сомнения все еще терзали меня, когда каждый день я видел длину колонны; как можно убить всех этих людей? Как это вообще возможно?
Вечером второго дня, когда мы были на полпути между реками Альбис и Визургис, огибая с севера Гарц, показалось то, чего я ждал: Вульферам и небольшой отряд вспомогательной конницы херусков вылетели галопом с севера, направляясь к командному посту между первыми двумя легионами, где ехал Вар. Я тут же пришпорил коня, чтобы присоединиться к ним, хотя мне и не нужно было слушать их слова — ведь именно я вложил их им в уста.
— Что случилось, господин? — спросил я Вара, осаживая коня рядом с ним.
Вульферам и его товарищи отступили на почтительное расстояние, передав послание.
Вар закусил нижнюю губу, прежде чем ответить.
— Похоже, ампсиварии на севере воспользовались случаем, чтобы восстать против нас и перебить всех откупщиков и торговцев на своих землях. — Он указал на Вульферама. — Ты знаешь этого человека, Арминий?
Я ответил, что знаю: это мой дядя, брат моей матери, и мой старший декурион, и ему можно доверять.
— Мне следует свернуть на север и разобраться с этим по пути назад; это крюк не больше четырех-пяти дней, и погода обещает простоять ясной по крайней мере столько же.
И теперь он был у меня в руках.
— Позвольте мне отправиться туда с моей алой; мы доберемся вдвое быстрее, и если это лишь местный бунт, мне хватит людей, чтобы подавить его.
Вар посмотрел на меня, оценивая.
— Шанс доказать свою верность, Арминий; ну что ж, ступай. Но если одной алы окажется мало, пришли мне весть; я не хочу идти на запад, оставляя этот тлеющий огонь за спиной. Если оставить огонь без присмотра, он может разгореться.
— Не беспокойтесь, господин; я не побоюсь послать за помощью, если дело выйдет из-под контроля. Но
