видишь, Меловой Великан сужает перевал, прижимая его к болоту, — сказал Энгильрам. Мы стояли под проливным дождем за грубым земляным валом, глядя вниз, на открытую местность — по большей части пастбище — у подножия Мелового Великана; с юго-восточного края, откуда появится колонна, ширина составляла четыреста шагов, но затем она постепенно уменьшалась, пока в устье перевала — за которым лежала открытая земля, где легионы могли бы развернуться и дать бой, — не оставалось чуть больше сотни. Он указал вдаль, на огромную пустошь, уходящую на север, насколько хватало глаз. — Это болото, и болото гиблое, особенно после таких дождей. Через него не спастись, если не обладаешь удачей и хитростью Локи. Единицы, может, и переберутся, но большинства трясина поглотит. — Затем он обратил мое внимание на северо-запад, на узкий дальний выход из перевала и деревья за ним. — Мои люди вырубили большую часть того леса, так что поваленные стволы остановят любого, кто попытается вырваться из перевала в ту сторону. А на случай, если они предпримут решительную попытку прорыва, я поставил там пятьсот воинов оборонять завал.
Я одобрительно кивнул.
— Отлично сработано, мой друг. А что с другим делом?
— Всё готово, идем.
Энгильрам повел меня наискось вверх по холму, так что вскоре деревья скрыли пастбище из виду; через несколько сотен шагов открылась картина, наполнившая меня ликованием: повозки, десятки повозок, каждая накрыта бычьей шкурой, защищающей груз от бесконечного дождя. Он откинул край шкуры, открывая сотни дротиков.
— Сделаны наспех, но для дела сгодятся. Думаю, в каждой повозке их не меньше пятисот.
Я попытался сосчитать повозки.
— Больше шестидесяти, — сказал Энгильрам, читая мои мысли. — У нас от тридцати пяти до сорока тысяч снарядов, чтобы обрушить на них.
Я усмехнулся старому царю бруктериев.
— Этого должно хватить.
— Надеюсь. Я поручил племяннику раздавать их по мере прибытия воинов; каждый получит по четыре штуки, пока запас не иссякнет, а затем они укроются за тем земляным валом, где мы стояли, чтобы их не заметили. Первый залп станет полнейшей неожиданностью.
Именно это я и хотел услышать; Энгильрам не подвел меня: средство, способное подавить римскую стену щитов до того, как она развернется, было готово. Прибывающим воинам выдавали дротики, и они присоединялись к бруктериям у вала среди деревьев, шагах в десяти от подножия холма. Сотни людей, пригнувшись за укрытием, были невидимы с открытой местности. Остальные ждали выше по склону, в лесу, готовые ринуться вниз, как только захлопнется ловушка. По моим расчетам, на Меловом Великане собралось около пяти тысяч воинов, и подкрепления продолжали прибывать по мере приближения колонны. Вскоре подошли хатты и сикамбры, уступив свое место в хвосте колонны марсиям и хавкам; именно тем предстояло отрезать любые пути отхода с места бойни — сейчас это было сочно-зеленое от дождей пастбище, но вскоре ему предстояло окраситься в багровый цвет от крови людей, которым здесь не место.
Так мы и ждали, пока крики и вопли в лесу становились все громче: воины продолжали терзать колонну, поддерживая страх врага убийствами, увечьями и захватом множества пленных.
Звук кровопролития становился всё ближе, и мы ждали в тишине; каждый воин знал, что внезапность будет стоить врагу куда больше смертей, чем если бы легионы ожидали ливень дротиков. Шум нарастал, пока наконец голова колонны не показалась среди деревьев на дальнем конце открытого пастбища. Они тут же ускорились, почти переходя на бег по высокой, нескошенной траве. За ними появились другие: остатки первой когорты Семнадцатого, переходящие на быстрый марш. Внезапно все пастбище заполнилось легионерами, отчаянно желающими использовать открытую местность, чтобы оторваться от своих мучителей, хотя бы ненадолго, чтобы получить передышку. Они шли вперед, и когда голова Семнадцатого поравнялась со мной — а я занимал позицию на полпути вдоль открытого участка, — из леса появился Орел Восемнадцатого. Кавалерия, которая спешилась, так как была хуже чем бесполезна в тесном лесу, теперь вновь села на коней и начала двигаться легким галопом вперед, по обе стороны колонны. Я смотрел, едва смея дышать, как продвигаются обреченные легионы. Вскоре стал виден Орел Девятнадцатого, и дистанция колонны сильно увеличилась, что, в свою очередь, означало, что их строй был не таким плотным; ряды начали растягиваться. Несмотря на рев центурионов и опционов, требующих держать строй, естественный страх легионеров перед тем, что их преследовало, заставлял их игнорировать крики и удары виноградных тростей.
Когда средние когорты Восемнадцатого легиона поравнялись со мной, я опустил маску на шлеме, пробормотал быструю молитву Громовержцу и, вскочив на ноги, отвёл руку, чтобы швырнуть дротик высоко в воздух. К тому времени, как он достиг зенита, это был уже один из тысяч снарядов, брошенных в римский строй; и когда он пробил верхушку шлема, свалив легионера словно мокрый мешок, второй залп уже был выпущен, а воины, прятавшиеся выше по склону, бросились в атаку и поравнялись с нами. И так я перемахнул через вал; метнув еще один дротик и выкрикивая боевой клич наших отцов-херусков, я повел своих людей вперед.
Радость наполнила меня, когда наконец настал миг избавить наше Отечество от людей с юга. Вот они, всего в пятидесяти шагах от нас, в беспорядке и умирающие под градом дротиков, который превратил и без того свинцово-серое небо в цвет сумерек. Десять тысяч снарядов упали на них за первые десять ударов сердца засады, и еще десять тысяч упали в следующие десять; три тысячи жизней были пожаты за это короткое время, сократив их численность почти на треть.
Внезапность, с которой мы напали, была полной; как раз когда они думали, что у них есть шанс оторваться, как раз когда они сосредоточились на том, что впереди, мы с криком вырвались из леса слева от них, оскалив зубы в ненависти, со смертью в глазах: люди севера, порождение их худших кошмаров, явились из темного северного леса прямо рядом с ними. Внизу град дротиков продолжал бушевать, валя людей, пытавшихся поднять свои промокшие щиты над головами; но бесконечный дождь взял свое, и клей, скрепляющий слои дерева, начал подводить, заставляя щиты распадаться под множественными ударами. И так мы помчались от вала, метая снаряды прямо в колонну, так что фланговые, уже расстроенные потерей строя при беге по открытой местности, были отброшены назад, пронзенные, ибо не могли развернуть стену щитов вовремя — так далеко они были друг от друга. Мой последний дротик пронзил глаз центуриона, вылетев из затылка его шлема с поперечным гребнем, выгнув
