Французской Республики. Почему так – о том разговор особый, ниже мы затронем эту тему. Плебисцит вышел скандальным, мало кого реально устроил, так что уже через 10 лет пришлось переголосовать – и в 1977-м страна получит независимость. В целом Франция после Алжира хотела иметь поменьше дел с Африкой, но поспешность ее ухода в 1960-м (в отличие от планомерного английского), а также экономические интересы вынуждали раз за разом вновь встревать в проблемы и склоки Черного континента. Понемногу французы выработают новый подход и свой особый стиль взаимоотношений с африканцами, ввиду чего сохраняют весьма существенное влияние в огромном регионе Западной и Центральной Африки до настоящего времени. Смотри операции в Мали против Азавада, а потом исламистов или действия французов в ЦАР (к слову, сейчас Париж очень недоволен тем, что с ними там начали конкурировать русские).
2. У англичан – крохотный Свазиленд, которому независимость будет предоставлена в 1968 году, а также формально Родезия. В действительности та и другая территории оказались заложниками существования в ЮАР режима апартеида и вообще межрасовых противоречий. Британцы опасались отпускать в самостоятельное плавание Свазиленд, так как нищее и откровенно диковатое королевство почти наверняка и очень быстро вошло бы в орбиту влияния Претории, сделавшись еще одним Бантустаном, а Лондон был бы вынужден расхлебывать репутационные издержки. Родезия же провозгласила независимость еще 11 ноября 1965 года, только вот Британия и ООН отказывались ее признавать. Дело в том, что сделал это парламент, набиравшийся на основе имущественного ценза, а потому состоявший почти исключительно из белых. И здесь опять же существовали опасения утверждения режима, близкого к тому, что существовал в ЮАР, либо просто интеграции и вхождения Родезии в состав соседа. Англичане были готовы одобрить родезийскую независимость немедленно – после возникновения правительства черного большинства (а к негроидной расе относилось 95 % населения, которое с 1965 года повело партизанскую борьбу/гражданскую войну против белых).
В целом Британии удалось покинуть Африку гораздо успешнее, чем другому флагману колониализма – Франции, избежав сколь-либо крупных и затратных конфликтов. Само английское правительство совершенно переориентировалось и оставило в прошлом политические установки имперских времен – вплоть до Тетчер и конфликта вокруг Фолклендских островов, помимо Европы и все более тесных контактов с США, англичан интересовал только Ближний Восток, а также Гонконг.
3. Испания – маленький прямоугольный кусочек земли между Габоном и Камеруном под названием Испанская Гвинея (он получит свободу и станет в 1968 году Экваториальной Гвинеей), а также Западная Сахара. Последняя была куском пустыни, но испанцы ужасно не хотели передавать ее Марокко, которое претендовало на эти земли и не допустило бы там создания независимого правительства по уходе колонизаторов (что и случилось в итоге, породив сохраняющуюся проблему Западной Сахары). С марокканцами испанцы были на грани войны с момента обретения первыми независимости в 1956 году. Дело в том, что Испания Франко в отличие от Франции с пье-нуарами и городами вроде Орана и Алжира жестко выступала за сохранение в своем составе белых, отстроенных по большей части европейцами городов на северном побережье – Сеуты, Мелильи и прилегающих к ним участков. Почему? Свою роль здесь играла и идеология франкизма – самая правая из того, что оставалось в середине 1950-х в Европе, эдакий реликт прямиком из 1930-х, и личность самого генерала, который некогда воевал в Марокко еще в 1920-е, и большая компактность по сравнению с французскими тех территорий, которые требовалось защищать, и очень долгая история европейского господства (территорию Сеуты впервые захватили португальцы аж в 1415 году, Мелилья принадлежала Испании с 1497-го). В 1957–1958 гг. в ходе так называемой войны Ифни в ограниченном масштабе даже говорили пушки. В конечном счете все обошлось, Сеута и Мелилья и посейчас – часть Испании, но отношения с Марокко испорчены капитально – дипломатические и даже силовые провокации не окончились и в XXI веке – последней стала попытка оккупации острова Перехиль марокканской полицией и военными в июле 2002 года.
4. Португалия – вот у нее оставались наиболее обширные колонии, прежде всего Мозамбик и Ангола. Но только они – и чем дальше, тем больше становились для нее тем, чем Алжир был для Франции. С 1964 года португальцы будут вынуждены вести колониальные войны в Гвинее и Мозамбике, затем прибавится Ангола. На пике кризиса для поддержания порядка будет требоваться 200 000 человек военных, притом что все население Португалии – это примерно 8 миллионов. Война была разорительной, способов выхода из нее никто не видел и даже не предлагал толком, но португальцы сражались, потому что все надежды если не на величие, то, по крайней мере, преуспевание уже которое столетие были связаны у этого народа с морем и владениями за ним. Часть территорий в Мозамбике, за которые шла борьба, объявил принадлежащими португальской короне еще Васко да Гама. Без них скромная и бедная ресурсами Португалия стала бы нищими задворками Европы, ни-кому не нужная, ничем не примечательная (Криштиану Роналду, в честь которого на родине сейчас даже аэро-порт назвали, еще не родился). Свою роль иг-рал и португальский диктатор Антониу ди Салазар (да, именно с его фамилии Роулинг взяла имя основателя одного из факультетов Хогвартса), правивший страной аж с 1932 года. Некогда выдающийся политик и автор оригинальных теорий о государстве и обществе, к концу 1970-х, когда ему стало близиться 80 лет, он уже сильно отстал от жизни.
В 1961-м он со снобизмом и самоуверенностью, достойными даже не конца XIX века, а еще более ранних эпох в истории колониализма, отверг притязания Индии на Гоа – и получил вторжение индийцев, которое даже войной-то назвать трудно: меньше чем за двое суток 45 000 человек при поддержке реактивных истребителей и бомбардировщиков, морских блокирующих сил, где, помимо прочего, имелись авианосец и 2 крейсера, пленили чуть более чем 4000 португальцев.
В ходе боев погибли 22 индийца и 30 португальцев – ввиду минимального сопротивления последних. Это притом что ранее Салазар, проигнорировав мнение военных, советующих поскорее искать компромисса, направил гарнизону Гоа и его командующему такое вот послание:
Антониу ди Салазар в свои лучшие годы
Радио 816/ Лиссабон 14 декабря 1961: Вы понимаете горечь, с какой я шлю вам это послание. Ужасно думать, что оно может означать всеобщую жертву, но полагаю, что жертва – это единственный путь для нас соблюсти высочайшие традиции и выполнить службу для будущего нации. Не ожидайте возможности перемирия или португальских пленных, поскольку сдачи не будет, так как я чувствую, что наши солдаты и матросы могут только победить или погибнуть. Эти слова при всей их серьезности могут быть направлены только солдату высокого долга, полностью готового его исполнить. Бог не позволит вам стать последним губернатором штата Индия.
Бог позволил…
К чему это все? Да к тому, что, хотя при самом Салазаре до его смерти в 1975
