же просто подлость! – воскликнул он.
Все, кто был в конторе, повернулись и посмотрели на него, но он пошел за Стинсоном и Лайнсом, пока они прокладывали дорогу к выходу.
– Пошли, – сказал Делаван нам с Биллом. – Посмотрим, что там такое. Не теряйте Форбса из виду.
Глава VII
Убийство и суд
Выйдя из конторы, Стинсон, Лайнс и Форбс остановились пошептаться с человеком, который, очевидно, их поджидал – Джеком Галлахером, еще одним заместителем Пламмера. Они прошли примерно десять шагов, мы следовали за ними, и услышали, как Лайнс сказал человеку, которого они встретили:
– Смотри-ка – мы как раз хотели тебя увидеть!
– Это Джон Диллингэм из Бэннок Сити, – сказал Делаван. – он тоже заместитель Пламмера, но человек честный. Что, интересно, они от него хотят?
Стинсон пошел дальше.
– Поторопите его, пусть идет, – бросил он остальным.
Диллингэм сказал что-то, что мы не расслышали, по все же пошел с ними. Прошли они всего несколько ярдов – и вдруг все трое оказались перед ним с револьверами в руках!
– Возьми назад свои лживые слова! – выкрикнул ему в лицо Лайнс.
– Не стреляйте! Не стреляйте! – крикнул Форбс.
Но все трое выстрелили в него – Форбс тоже, несмотря на свой призыв! Выстрел Стинсона ушел в воздух, Лайнс попал в левое бедро, и, когда тот с криком боли схватился за рану, Форбс выстрелил ему в грудь, и тот упал.
Тут примчался Джек Галлахер, крича:
– Сюда! Сюда! Прекратить немедленно, парни! Отдайте мне пистолеты.
Стинсон, Лайнс, и Форбс отдали свои револьверы без малейшего протеста и вместе с Галлахером отправились вверх по ущелью. Мы видели, как он что-то делал с одним из револьверов, но не поняли, что.
Судья Стил и его присяжные выбежали из конторы, чтобы увидеть, что там за стрельба, и теперь судья послал двенадцать человек, чтобы те схватили Стинсона, Лайнса и Форбса. Те быстро сделали это, окружив их и оттеснив собравшуюся толпу, кричавшую:
– Давайте повесим их!
– Заткнитесь! – проревел Джордж Стил. – Все будет сделано как положено!
После этого он формально арестовал этих троих, потом их отвели в соседнюю бревенчатую хижину и заперли там, пока шла подготовка к судебному заседанию.
Часть толпы отправилась за арестованными к хижине, ругая их и выкрикивая угрозы, но другая часть последовала за людьми, которые подняли раненого Диллингэма и принесли его в контору, где он и скончался несколько минут спустя.
Когда разнеслась весть о том, что Диллингэм мертв, и я знал, что убили его прямо на моих глазах, мне стало плохо. Я захотел вернуться домой и забыть эту ужасную сцену, забыть Форбса и потерю нашего золота.
– Пойдём, – сказал я Биллу и Делавану. – Уйдём отсюда и больше сюда не придём!
– Ты так сделать не можешь, – проревел кто-то мне в ухо. – Ты был здесь и видел, кто стрелял, и ты должен остаться и быть свидетелем на процессе об убийстве!
Это говорил судья Стил.
– Да. Разумеется, мы останемся, – коротко сказал Бобёр Билл.
– И сделаем все, что сможем, чтобы их повесили, – пробормотал Делаван.
Я молчал, поняв, что мы должны остаться.
Прямо там, где упал Диллингэм, старатели назначили трех судей – главным был доктор Стил, и двое общественных обвинителей. Мы видели, как Галлахер, Джордж Айвс, Айрека Джек и Джим Бреди о чем-то говорили с юристом по имени Смит, и он объявил, что заключенные выбрали его своим защитником.
– Это не они сделали! – сказал Делаван. – Его выбрал Галлахер. Теперь заседание превратится в фарс.
Бобёр Билл угрюмо кивнул.
Заседание началось немедленно, прямо тут же, перед хижиной, где были заперты заключенные, и сразу же Форбс заявил, что его судить нужно отдельно – он заявил, что не стрелял в Диллингэма! Галлахер поддержал его прошение, сказав, что револьвер, который он отобрал у Форбса сразу после убийства, был неисправен. Теперь мы поняли, что делал Галлахер с одним из револьверов – он вставлял в барабан недостающие патроны.
Когда были разрешены юридические вопросы, было решено, что все собравшиеся будут присяжными и приговор будет вынесен общим голосованием. Трое судей поднялись в ближайший фургон, и начался процесс по обвинению Стинсона и Лайнса в убийстве Диллингэма. Оба отрицали, что это их выстрел его убил, и по этому поводу начался спор, который продлился до темноты, когда заседание было перенесено на следующий день, и заключенные были отведены обратно в бревенчатую хижину. Судьи позволили нам уйти домой, взяв с нас слово, что мы явимся на суд к восьми часам утра.
Том Делаван не проронил ни слова, пока мы спускались по ущелью, и во время ужина с нами в нашем вигваме. Потом он сказал нам, что в тот день он узнал о причине убийства Диллингэма.
Два человека из Бэннок Сити, которые собирались приехать в Вирджиния Сити, были предупреждены Диллингэмом о том, что Стинсон и Лайнс собираются по пути их ограбить. Диллингэм это знал, потому что эти двое безо всякого стеснения предложили ему к ним присоединиться. Люди из Бэннока по глупости разболтали о полученном от Диллингэма предупреждении, и эти слухи дошли до Стинсона и Лайнса; те объявили Диллингэма лжецом и решили его убить.
– Ну так на суде станет об этом известно?
– Нет! – фыркнул Делаван. – Те, кто об этом знает, понимают, что и дня не проживут после того, как дадут такие показания. Дружки Лайнса и Стинсона их прикончат!
– Ну и дела, – проворчал дядя.
Утром я вместе с Биллом и Делаваном вернулся в Вирджиния Сити, полный решимости принять участие в суде и сделать всё, чтобы покарать убийц.
Когда мы прибыли в Вирджиния Сити, то узнали, что ночью Лайнс сказал своим стражникам, что это он застрелил Диллингэма, поэтому Стинсона и Форбса они должны отпустить. Потом, той же ночью, Лайнс стал орать и умолять стражников, чтобы те его отпустили. Стинсон же не выказывал никакого возмущения по поводу своего ареста и большую часть ночи спокойно спал, а Форбс, хоть и не спал, вел себя тихо. Другие заключенные с Форбсом не общались – судя по всему, их возмущало то, что его судить будут отдельно.
В восемь часов суд над Стинсоном и Лайнсом возобновился. Оба обвинялись в том, что убили Диллингэма, но каждый из них отрицал, что именно он сделал выстрел, убивший Диллингэма. Потом, выслушав все аргументы обвинения и защиты, судья Стил встал на повозке и выкрикнул:
– Друзья, граждане, вы все присяжные на этом процессе. Я спрашиваю вас: виновны заключенные или невиновны?
– Виновны! Виновны! – выкрикнули все.
– Каково
