провинции пять долларов в год. Эта сумма составляла примерно сто тысяч долларов, и Кипп всегда был тем, кому поручалось доставить эти деньги через безлюдные равнины из форта Бентон в форт Маклеод в провинции Альберта.
Когда я, почти мальчиком, прибыл на равнины Монтаны, Джозеф Кипп взял меня под свою защиту и научил меня обычаям границы. Он стал мне больше чем братом, а его мать и Ворона стали для меня вторыми матерями. Ему я обязан самыми счастливыми годами своей жизни. Когда в Аризоне я получил весть о его внезапной смерти, для меня это было большое горе. Всего за несколько дней до этого я получил от него прекрасное письмо, в котором он писал, что мы обязательно встретимся с ним на большой ярмарке в Сан-Франциско в 1915 году. И подпись была: Кипах, Масуон'опачес (Твой старший брат, Вороновый Колчан).
С уходом Джозефа Киппа Монтана потеряла великого гражданина. Он был членом общества Пионеров Монтаны, и старейшим из настоящих пионеров. Когда он поднялся по Миссури от форта Юнион до форта Бентон, последний был небольшим поселком белых среди пустых равнин и гор, на которых сейчас расположен штат Монтана. Он видел, как её пересекли железные дороги, разгородили пришельцы, покрыли города и поселки. И его вклад в развитие штата нельзя недооценивать.
Глава 6
Ссора
Вчера мы с сыном вышли, взяв карабины, и принесли двадцать восемь рябчиков – гривастых и голубых. Острохвостых рябчиков мы не увидели, но разнообразие рябчиков в Монтане огромное. Днём женщины поджарили нашу добычу, и мы с удовольствием поели. Старый Белая Трава сказал, что птицы почти так же хороши, как настоящая еда (мясо). Мы поговорили о том, как получили свое название разные рябчики. Гривастые рябчики носят название китситсим (цвет дыма, дымноцветные). Голубые рябчики – большие дымноцветные, рябчики Франклина – маленькие дымноцветные, белые куропатки – белые дымноцветные. Возможно, это связано с тем, что в прошлом черноногие первыми узнали гривастых рябчиков, а уже потом всех остальных птиц этого вида.
Трапеза закончилась, и мы все вышли на берег озера, чтобы покурить и поговорить, и Мальчик-Вождь сказал мне, протягивая большую трубку:
– Ты закончил описывать в своей толстой книге историю жизни нашего старого друга, Воронового Колчана?
– Да. Но я не вполне доволен. Я чувствую, что не сказал всё о том, каким большим сердцем от обладал.
– Никто не сможет об этом сказать; не хватит слов, чтобы сказать о том, кем был для нас Вороновый Колчан, и как нам его не хватает, – воскликнул Курчавый Медведь.
– Скажешь ли ты в своей книге, как плохо нам оттого, что одна из этих гор не может быть названа именем Воронового Колчана? – спросил Короткое Лицо.
– Да. Я запишу все твои слова.
– Как он был добр к беднякам, старикам, больным! – сказал Тяжелый Взгляд.
– Я никогда не забуду его доброты к моему брату, Маленькому Псу, все те годы, которые он жил после своего ужасного падения, – сказала жена Белой Собаки. И она заплакала, а мы все встали и пошли по своим делам, оставив её на берегу. Я вспоминал историю Маленького Пса и его жены, которых хорошо знал.
Это было летом после ужасной голодной зимы 1883-84 годов, полное описание которой я привел в своей книге о давно прошедших днях, «Моя жизнь среди индейцев», когда пикуни набрались смелости и решили пойти путём белого человека. Новый хороший агент, майор Аллен, заменил того, по чьей вине погибло от голода пятьсот человек – у них не было еды, в которой они так нуждались. Теперь все члены племени получали нормальные продукты, а кроме этого топоры, пилы, молотки и другие инструменты, которые были им нужны. Фургоны, косилки, грабли и плуги были розданы тем, кто решил выбраться из круга вигвамов и построить дома и загоны для скота.
В числе первых из тех, кто воспользовался предложением агента, были молодой Маленький Пёс и его жена, Пиксаки, и, сняв вигвам и сложив все пожитки в новый ярко раскрашенный фургон, они оставили лагерный круг и поселились в небольшой долине реки Двух Талисманов, примерно тремя милями выше того места, где жил я. В то время я строил новый бревенчатый дом, и пара часто приходила к нам – муж учился, как строить дом из столов хлопковых деревьев, а жена перенимали секреты домоводства и училась готовке у моей хозяйки, Натаки.
Настала осень; молодая пара закончила строительство маленького дома. Стены его были не особо ровными, окна и двери не вполне вертикальными, но в нём была кухонная плита, которую дал им агент, и сам дом был теплым и удобным. Следующей задачей было обставить его. Следующей зимой, ставя капканы и раскладывая отравленные приманки для волков и койотов, он собрал достаточно шкур и, продав их, смог купить половицы, полки, стол, кровать, занавески для двух окон и несколько фарфоровых тарелок. Следующим летом была построена конюшня и небольшой загон, но с земледелием вышла неудача: июльский заморозок уничтожил акр картофеля и турнепса, за которым они тщательно ухаживали, как и белые фермеры. Следующей зимой они снова ставили капканы, но пушных зверей почти не осталось: весной за всю свою добычу они выручили всего двадцать пять долларов, чего было совершенно недостаточно для того, чтобы приобрести необходимые им вещи.
Настала суббота – в этот день в агентстве выдавали продукты. Молодая пара встала пораньше, и, пока Пиксаки готовила скромный завтрак – лепёшки из дрожжевого теста, мясо и кофе, её муж собрал лошадей, отвёл их в загон, а двух запряг. Три дня они решали, что нужно купить на последние двадцать пять долларов; этот разговор они продолжали во время еды, но к единому мнению так и не пришли, и, сев в фургон, приехали к нам и попросили Натаки поехать с ними в агентство и посоветовать им, как с толком потратить деньги.
Прибыв в агентство, которое было в трех милях за хребтом, на Барсучьем ручье, Маленький Пёс присматривал за повозкой, пока женщины пошли на склад и Пиксаки принесла причитающиеся им продукты – мясо, муку, бекон, бобы, сахар и кофе. Затем троица направилась в магазин, привязали повозку к столбу и, поднявшись по высоким ступеням на широкую веранду, остановились, чтобы рассмотреть разные товары, лежавшие на витрине. Потом они вошли внутрь и стали рассматривать полки с товарами – одни из них были предназначены для индейцев, другие – для немногочисленных белых, живших в резервации. Они ходили от одной полке к
