быстро убегут, увидев или учуяв человека.
Когда мы закончили ужин, Длинный Медведь попросил меня объяснить, о чём так долго молился мой отец там, в лесу у медвежьих туш, и так он узнал, почему живем отдельно от большого лагеря наших людей и прячемся в лесу, рискуя жизнями: все это ради того, чтобы вырастить нах-уак-о-сис. Знаками он сказал нам, что считает нас очень храбрыми.
– Мы не очень храбры, – знаками сказал ему мой отец, – но сильны верой в то, что наша магия сохранит нас в безопасности в столь большом деле – то есть, пока сами мы не потеряем здравомыслия и осторожности во всех делах. Боги не любят глупых людей. Недавно мы поступили глупо; мы заставили их курить табак белых людей, это оскорбило их, и мы терпели неудачу во всем, что мы делали. Мы выбросили этот табак и снова стали курить наш, священный, и вот! наша магия снова стала сильной. Так что сам видишь, как важно то, что мы делаем – выращиваем священные листья не только для себя, но и для других шаманов нашего племени.
– Мои люди никогда не использовали для курения листья белого человека, а только те, что мы сами выращиваем, – знаками показал Длинный Медведь. – Мы смеемся над мужчинами племен Земляных Домов (манданы и миннетавы), которых часто посещаем; они же никогда не выпускают трубок изо рта – курят постоянно.и поэтому стали ленивыми, такими ленивыми, что уходя на охоту, не теряют из виду своего поселка. Они зависят от нас – мы даем им вяленое мясо и одежды из выделанной кожи, а они взамен дают нам кукурузу.
Так говорили мы о разных вещах и уснули уже заполночь.
Я пробудился при первых проблесках зари, разбудил мать и попросил, чтобы она встала и приготовила еду, потом пошел к вигваму Краснокрылой и стучался до тех пор, пока Краснокрылая не проснулась и не стала ругаться, а Голубка ответила; потом я напоил лошадей и снова привязал. Потом я искупался, вернулся к вигваму и украсил волосы Длинного Медведя, как я делал каждое утро, а потом украсил свои и раскрасился. Вошла Голубка, умывшаяся и раскрашенная, с недавно заплетенными косами, и мы позавтракали. Я сказал отцу, что мы пойдем к водопадам и будем следить за Подводным Человеком. Он сказал, что мы должны пойти и исследовать долину, и я ответил, что мы сделаем и то и другое. Мы взяли свое оружие и оставили лагерь прежде, чем солнце окрасило в розовый цвет горные вершины горы.
Водопады были ещё в глубокой тени, когда мы достигли нашего места позади кустов можжевельника и посмотрели на них. Мы заметили, что воды с утеса льется намного больше, чем это было в последний раз – результат таяния снега в горах под ярким солнцем. Выдры ловили рыбу в глубоком пруду, как обычно, и быстро уходили вниз по течению со своей добычей. Большие облака брызгот верхнего водопада сейчас почти скрыли из вида темное устье речной пещеры; небольшая полоса песка, на который мы видели следы Подводного человека, теперь вся была под водой. Мы оставались там, за кустами, пока солнце не прошло полпути к зениту. Подводные Люди могли быть в тёмной пещере, вероятно они там были, но, как предположила Голубка, наверное ещё спали. Я сказал ей, что мы должны подняться в долину и осмотреть её, а ближе к вечеру вернуться к пещере.
От нашего убежища мы поднялись на край каньона, и затем пошли на запад вдоль подножия очень высокой, сложенной из красного камня горы, тогда у нее не было названия, а теперь мы называем ее горой Поднимающегося Волка, в память доброго и щедрого белого человека, который долго был членом нашего племени[2]. На этой горе мало деревьев и много скалистых участков, потому она является излюбленным местом для толсторогов и белых козлов. Отсюда мы начали подъем и увидели их следы, а поднявшись выше и множество животных обоих видов, которые паслись или отдыхали выше кромки леса, откуда начинался крутой скалистый склон до самой вершины. Выше мы подниматься не стали и повернули на запад,; мы не хотели потревожить животных, которые, испугавшись, могли бы привлечь внимание врага, который мог оказаться в долине.
Примерно в полдень мы выбрались на лесистый выступ горного склона, откуда могли рассмотреть каждый уголок Большой долины, и там уселись, чтобы передохнуть. Прямо под нами лежало верхнее озеро Двух Талисманов, в его нижней части был небольшой участок прерии, в верхней возвышалась крутая узкая гора из черного камня такой необычной формы, что наши отцы давно назвали ее горой Поднимающегося Бизона. Эта гора, поросшая лесом только внизу, делила долину на две части – левая, заросшая густым лесом, уходила далеко назад, к покрытой снегом и льдом вершине хребта, а правая, где был небольшой пруд, заканчивалась рядом, упираясь в высокую каменную стену. Напротив нас уходил в озеро длинный, поросший густым лесом мыс. В конце его была полоса песчаного берега, и мы увидели, как там выходит из леса стадо вапити, чтобы напиться и искупаться; насколько мы могли видеть, это были единственные живые существаво всей долине. Не было ни малейшего ветерка, который мог бы взволновать поверхность озера; горы и мыс отражались в нем, как в зеркале. Никакая рыба не плескалась в озере – рыба там не водилась; упавшая гора, перекрывшая нижнюю долину, с ее водопадами и пещерой, не давала рыбе попасть туда. Голубка сказала, что Старик, увидев, к чему привела его небрежность, должен был запустить в озеро хотя бы несколько форелей, чтобы они там росли и размножались. Я сказал ей, что великий Творец Мира не мог пускать рыбу в каждое озеро или пруд; он пустил её в большие реки и велел ей распространяться во все ручьи и озера, куда они смогут попасть.
Мы долго наблюдали за долиной и были уверены в том, что врагов там нет. Тогда мы спустились к берегу озера и пошли по его берегу туда, где из него вытекала река, заметив по пути многочисленные признаки присутствия бобров по поросшим кустами берегам, и не раз видели оленей и вапити, убегающих в лес при нашем приближении. Немного ниже озера вода бурлила между каменистыми берегами, потом поток рвался на ложе из крупных камней, пока наконец вся струя не уходила, крутясь и булькая, под груду больших валунов, закрывавших вход в речную пещеру. Мы тщательно исследовали это место, но могли найти среди уходящих под
