голова была нетронута. Мы были рады, потому что были уверены, что сегодня увидим старого медведя и его жену, которые придут, чтобы поесть.
Никогда я не видел таких жадных птиц как тех, что мы спугнули с туши. Они вернулись на нее, едва увидев, что мы сидим тихо, и некоторые из них уже были так сыты, что есть больше не могли, но они заняли лучшие места и отгоняли тех, кто был голоден. Потом прилетел самый мудрый мясоед – ворон, он сперва сделал несколько кругов над нами с громким хриплым карканьем, а потом прямо сквозь деревья упал на тушу, и все птицы с возмущенным криком взлетели и уселись на ветки соседних деревьев, некоторые у нас над головой, и стали ругаться на него. Мы были рады, что он прилетел – это была мудрая птица, обладающая магической силой, она приносила удачу. Он просидел на туше недолго – оторвав своим сильным клювом столько мяса, сколько ему было нужно, он улетел, а я мысленно обратился к нему, приглашая вернуться и пировать на нашей туше столько раз, сколько ему захочется.
Почему ворон обладает магической силой, спрашиваешь ты? Потому что это птица солнца. Ты же помнишь, что, когда наш большой предок, Лицо Со Шрамом, посетил Солнце, ему было дано перо из хвоста ворона, чтобы он взял его на землю как знак того, что он будет передавать людям слова бога неба.
Ну так вот, птицы-падальщики, снова облепившие тушу, скоро опять были согнаны – на это раз стаей из семи волков, которые пришли попировать. С запада подул легкий ветерок; волки пришли с востока, они прошли под нашим настилом, но нас не почуяли и в нашу сторону ни разу не посмотрели. Но время от времени один из них прекращал есть и отходил в сторону болота, или к западу или северу от туши, поднимал голову и нюхал воздух. Вокруг был запах медведя – даже мы иногда его ощущали, и, без сомнения, эти волки были из той самой стаи, вожака которой растерзала старая медведица. Она была врагом, прибытия которого они ожидали, и не хотели рисковать.
Мы едва посматривали на восток; не больше, чем волки. Мы ожидали, что медведь появится с той стороны, но, глянув туда очередной раз, я заметил, как колеблется кустарник, а потом заметил медведя, который шел через кусты по направлению к нам. Я толкнул Голубку, сидевшую слева от меня, и кивком показал ей, куда смотреть. Мы уже поняли, что сидели достаточно высоко и можем делать небольшие движения, не рискуя быть замеченными волками. Тогда я понял, а потом ещё убеждался в одной вещи – хищники никогда не ищут врагов или добычу, а травоядные своих многочисленных врагов на уровне выше себя:помни это, когда будешь выслеживать дичь.
Хай! как же я заволновался, когда снова увидел медведя, или скорее только его смутный контур, когда он шел через кусты, пробираясь к нам. Я бесшумно поднял свое ружьё, а Голубка, глядя на меня, свое. Она тоже разглядела идущего к нам медведя, и была более взволнована, чем я; она слегка дрожала. Я наклонился и прошептал ей на ухо:
– Спокойнее! Не волнуйся!
Глава VII
Мы с Голубкой хорошо поохотились
Ближе и ближе подходил к нам медведь, пробираясь через густой кустарник, так что тот гнулся и трясся, и наконец вышел на открытое место, и к нашему большому удивлению мы увидели, что это не был не старый гризли, и не его жена, а простой черный медведь. Я едва верил своим глазам! Как ужасно я был разочарован! Я услышал шепот почти-сестры:
– Куай-йо! Ненастоящий медведь!
Мы сразу поняли, что этот медведь раньше к этой туше не приходил; слабый западный ветер донес к нему запах мяса, и он пошёл туда, откуда запах доносился. Но, когда его нос подсказал ему, что источник запаха близко, он стал вести себя осторожнее. Двигался он бесшумно, осторожно, словно рысь, подбирающаяся к кролику; сделав шаг, он останавливался и смотрел вперед. Он подошел к последней ивовой рощице между ним и тушей, прокрался вокруг нее и сел; волки сразу увидели его, и от неожиданности отпрыгнули от туши, не поняв сразу, что это всего лишь чёрный медведь. Они снова подошли к туше. Два или три раза он громко фыркнул на них; они не испугались; он опустился на все четыре ноги и осторожно обошел тушу и волков с севера и сел, ожидая, когда волки уйдут и дадут ему попировать.
И вот тогда мы услышали треск сухих веток со стороны болота. Волки его тоже услышали, прекратили есть и насторожились, а потом быстрее, чем я могу поплевать на ладони, ушли туда, откуда пришли. Они поняли то, что мы поняли раньше них: идёт старая медведица со своими медвежатами. И сразу за ними шёл старый медведь; он всё ещё ходил на трёх ногах, подняв обожжённую, чтобы она не касалась земли. Они шли, не оглядываясь и не останавливаясь, туда, где их ждала еда. Чёрный медведь, увидев, что его враги ушли, пошёл к туше. Он приблизился к ней, наклонил голову над задней частью, оторвал большой кусок мяса и отошёл, чтобы прожевать и проглотить его, и увидел перед собой медведицу. Если волки были быстры, убегая от нее, то он был еще быстрее – только мелькнул черный мех и исчез в кустах. Медведица только фыркнула, подошла к туше и стала отрывать мясо от задней ноги; медвежата разбежались вокруг туши
И вот появился старый медведь, отпихнул её с места, где она стояла, и своими мощными челюстями оторвал большой кусок мяса. Я едва не задохнулся, увидев, как он был огромен: ноги его были короче, чем у бизона, но в длину он был почти таким же, и так же тяжёл. Он стоял боком ко мне; я мог выбрать любое место, куда стрелять, и решил выстрелить сзади и пониже плеча, попав ему в сердце, или в ухо, чтобы попасть в мозг. Я решил выстрелить в сердце; даже если бы я промахнулся, пуля попала бы в легкие и рана стала бы смертельной. Я тихо взмолился богов сделать мои руки твердыми, а глаза зоркими. Я долго прицеливался и спустил курок.
О, какой же ужасный рев боли и гнева издал старый медведь, когда мое ружьё выстрелило и пуля попала в него! Сквозь облако порохового дыма я увидел, как он здоровой лапой так ударил свою
