петлю, чтобы она, насколько возможно, была в покое.
– Ну вот! Наша работа сделана, и я теперь хочу расспросить этого молодого Длинного Медведя, – сказал Старое Солнце.
– Но посмотри, ты видишь, как он устал и как страдает от боли, как голоден; твои вопросы подождут, – возразила моя мать. Она со своими помощницами подала всем ужин и сама нарезала длинному Медведю мясо и спиной жир, чтобы ему было удобно есть, и ещё предложила ему большой кусок ягодного пеммикана.
– Я не могу ждать; одну вещь я должен узнать прямо сейчас! – воскликнул старик и знаками спросил юношу:
– Этот твой талисман, эта разноцветная ящерица, которая привязана к хвосту норки, где ты её взял?
– Это не моё, и одежда тоже, – ответил он. – У меня нет своих талисманов, я только нёс сумку вождя. На юге, за три дня до того, как пересечь Большую реку, мы встретили военный отряд из девяти человек и всех убили. Наш вождь взял все это у воина, которого он убил, и велел мне все это нести. Здесь, где мы сделали походные хижины, я положил эту сумку себе под голову, потому что думал, что это пошлет мне вещий сон, но этого не случилось. А потом я забыл о ней, и вспомнил только в полдень, когда вождь спросил меня о ней. О, он был очень сердит, когда я сказал ему, что забыл её там, где мы ночевали. Он послал меня за ней, и я поспешил назад по нашему следу, и представьте, как был я удивлен, когда увидел, что мне навстречу вышел враг в одежде, за которой меня послали!
– Ну, во всяком случае, я знаю, откуда появилась эта ящерица, – сказал Старое Солнце. – В дни моей юности я пошел с военным отрядом далеко юг, в землю вечного лета, и там я видел много таких ящериц. О, какие они были красивые, когда бегали по пескам и скалам в той чужой стране! Я знал, что это были магические животные – об этом говорил их цвет – но я был молод, беспечен, не имел никаких мыслей о том, чтобы стать шаманом, поэтому не добыл ни одной их шкурки. Как теперь хочу я иметь такую шкурку, чтобы привязать её среди амулетов, которыми украшена моя священная трубка!
Длинный Медведь ничего на это не ответил. Он перестал есть, некоторое время сидел с опущенной головой, потом внезапно выпрямился и знаками сказал нам:
– Сегодня я встретил вас, врагов, но вы оказались друзьями. Вы могли убить меня, но сохранили мне жизнь и даже перевязали мою рану. Ваш вигвам стал моим вигвамом. Вы дали мне хорошую еду. Я клянусь вам любовью к своей матери – она мертва – что никогда не стану принимать участие в войне с вашим племенем. Эти вещи принадлежали моему вождю. Вы отдали их мне после того, как захватили меня, хотя они по праву принадлежали вам. Я отдаю их вам. Тебе(указав на Старое Солнце) – ящерица. Тебе (указав на моего отца) – головной убор. Тебе (указав на меня) – рубашка и сумка с талисманами.
Этот чужой юноша не мог сделать ничего, что понравилось бы нам больше. Руки старого Солнца дрожали, когда он нетерпеливо брал сумку, открывал её и вытаскивал из неё головной убор и доставал норку, к спине которой была привязана чудесная ящерица.
– Как ты щедр! Норку я пожертвую богам, и буду просить их о том, чтобы твоя рана скорее зажила! – знаками сказал он юноше.
Отец передал мне головной убор и сумку с рубашкой.
– Сын мой, всё это твоё. Ты это заслужил. Я очень горжусь тем, что ты сегодня сделал, – сказал он.
Я повернулся Длинному Медведю.
– Мне стыдно! Я сожалею, что стрелял в тебя. На равнине, в большом лагере нашего народа, у меня есть несколько лошадей. Две из них, вороные четырехлетки, и третья, гнедая, будут твоими, – знаками сказал я.
– Ваша доброта облегчает боль в моей руке. Я очень счастлив,– ответил он.
И с этим все мы вернулись к ужину и закончили его.
Чтобы создать место для нашего раненного гостя, одна из моих почти-матерей, Бегущая Женщина, и ее двое детей переехали в вигвам старой Краснокрылой. Все мы заснули прежде, чем наступила глубокая ночь.
На следующее утро, проснувшись, мы увидели, что Длинный Медведь очень страдает от боли в ране: его лицо посерело, на лбу выступил пот. Но он ни разу ни пожаловался и даже не застонал. Все мы жалели его, моя мать особенно; она сама вымыла ему лицо и руки, и порезала на маленькие кусочки еду, которая для него предназначалась. А когда он поел, я расплел его косы и хорошо их расчесал, а потом снова заплел, вплетая в их концы кусочки меха норки, взятые с моих волос. Он был очень благодарен нам за все, что мы сделали для него.
А теперь мы с Голубкой должны были снова пойти на охоту, а то к вечеру в лагере появятся голодные рты. Мой отец и Старое Солнце оба сказали, что, выходя на равнину за бизонами, мы рискуем быть обнаруженными проходящим военным отрядом, и посоветовали вернуться в лес и добыть лося.
– Мы обязательно должны пойти к нашему месту в лесу и убить старого медведя и его жену; туда мы должны пойти прежде, чем медведи съедят бизона. Поэтому мы должны будем охотиться так, чтобы быстро добыть много мяса, – сказал я им. И мы побежали к лошадям, оседлали их и поехали вниз по склону к нижней части озера.
Там было много следов дичи, но ни одного следа, оставленного человеком или лошадью, на звериной тропе рядом с озером мы не увидели. После того, как мы её пересекли, Голубка спешилась и разгладила следы, оставленные нашими лошадьми. Мы продолжили путь, пересекли реку в нижней части озера, и на второй маленькой равнине ниже его я увидел нескольких бизонов. Тогда, как и во время предыдущей охоты, я отдал девушке ружьё, достал лук со стрелами и подобрался к маленькому стаду, на сей раз убив трех животных, двоих двухлеток и жирную старую корову. Для меня это не было развлечением – все мои мысли были только о главном, что я хотел сделать – убить старого медведя. И я весь был на взводе, и девушка тоже. Так было весь день, пока мы делали ходку за ходкой, увозя мясо в лагерь, и устали мы настолько, что к вечеру едва могли сидеть. Мы поужинали в
