рядом. Вот он неумело привлек девушку к себе и склонился к ее лицу. Ягвиц видел, как податливо изогнулось ее стройное тело, но вдруг, неожиданно оттолкнув парня, девушка вырвалась из его объятий и побежала.
Было уже сумеречно. Ягвиц не видел их лиц, только среди деревьев белело, удаляясь, легкое платье, а в нескольких шагах застыла светлая рубашка растерявшегося Коли. «Черт их носит! Они, кажется, не собираются уходить отсюда», — пробормотал Ягвиц. Здесь в лесу он не хотел встречаться с людьми. Там внизу — дело другое. Он превратится в какого-нибудь рядового советского гражданина и ему нечего будет опасаться подобных встреч.
— Коля! Катя! Катюша! Куда вы запропастились?! Идите сюда скорее! Дождь начинается!
Парочка пришла в себя и медленно стала спускаться вниз. До Ягвица донеслось:
— Ну, Катенька, я вас очень прошу… после отбоя… к дальней беседке… Придете?
Ответа он уже не расслышал.
Когда Ягвиц спустился вниз, было уже около полуночи. Накрапывал дождь. Спрятав в кустах чемодан и плащ, он вышел на широкую аллею. Последний раз он был здесь 19 лет назад. Сколько прошло времени, а аллея все та же. Только еще гуще стали кроны старых деревьев. И девушка в белом, сейчас там в лесу, была чем-то неуловимым похожа на ту, давнишнюю его подругу — дочку местного лесопромышленника, за которой он ухаживал.
Ягвиц невольно сделал несколько шагов по аллее туда, где за поворотом должна была показаться дедовская вилла. Но тут же остановился. Какая ерунда! Дед умер еще в 1939 году, когда произошла национализация, а от виллы, наверное-то, остались одни руины.
Но нет, вилла, к немалому удивлению Ягвица, стояла на месте. Кто-то шел ему навстречу. Ягвиц отпрянул в кусты, и вдруг сзади над самым его ухом раздался негромкий голос:
— Тихо! Не шевелись!
Глава XI
«ЛЕСНАЯ СПАЛЬНЯ»
Главный врач Клушского дома отдыха пришел на помощь Карпенко и в этот раз.
Аллеей они вышли к реке.
На горячей гальке загорали отдыхающие. Несколько человек барахтались в воде около берега — дальше заплывать не разрешалось. Горная река на стрежне плела петли водоворотов.
В стороне, где начинался сосновый бор, меж двух столбов была натянута изрядно прорванная волейбольная сетка. Слышались голоса и звонкие шлепки по мячу. Загорелый крепконогий парень в коротеньких трусах, высоко прыгнув, сильно «срезал» мяч.
— Двенадцать — пять! — громко объявила девушка в голубом купальнике. — Мяч — слева!
Главный врач сверкнул очками в сторону парня и тихо, как бы про себя, сказал:
— Это и есть Петров. Вы его не обижайте. Хороший парнишка. Потомственный буровик. Я их семью знаю еще с довоенных лет по Майкопу. Отец на фронте погиб, посмертно присвоили ему Героя. Николай у нас второй год подряд отдыхает.
Минут через десять матч окончился победой команды Петрова. В этом, очевидно, была его заслуга: новая команда, комплектовавшаяся тут же, стала наперебой приглашать его к себе. Отмахнувшись от них, Петров подошел к девушке в голубом купальнике.
— Пойдемте, Катенька, окунемся. Солнце-то сегодня какое!
Карпенко вдруг почувствовал, что солнце, действительно, жжет немилосердно. Ему так захотелось сбросить пиджак, брюки, ступить босой ногой на пригретую землю, вместе с этими парнями и девушками побежать к реке, пройтись на руках колесом до берега и глубоко-глубоко нырнуть в студеную воду. А потом выскочить — и к сетке, резко ударить мяч, ощутить силу своего тела, чтобы и его, Игоря, — так же, как этого ловкого паренька, зазывала к себе каждая команда. Но он ощутил вдруг тяжесть пистолета в кармане. Посмотрев на руки, увидел черную, забившуюся под ногти, грязь и усмехнулся.
— Коля, — позвал главврач. — Ты мне очень нужен.
Парень подошел.
— В чем дело, Аркадий Степанович?
— Ты меня обяжешь, если поможешь в одном деле. Нужно одеться и пойти со мной.
Петров огорченно глянул в сторону девушки, но бодро произнес:
— Да, конечно, я с удовольствием… Сейчас соберусь.
Главврач взял Петрова под руку и вышел с ним на аллею, но не знал, собственно, с чего начинать: Карпенко куда-то исчез.
— Дело в том, Коля… Понимаешь, — начал главный врач, увлекая парня в глубь парка.
— Простите. — Раздался голос сзади. — Здравствуйте, товарищ Петров. Давайте-ка присядем где-нибудь в тени и побеседуем. Я вас задержу недолго. — Игорь смотрел в широкое, туго обтянутое бронзовой кожей, лицо парня. — Будем знакомы: моя фамилия Карпенко, Вот мое удостоверение.
Они зашли в беседку.
— Кто сегодня спал на койке Феофанова? — коротко спросил Карпенко.
— Новенький. Ведь нынче время заезда. Я познакомился с ним вчера вечером. Прибыл он из Стрыя. Работает, кажется, в тресте «Укргаз» плановиком.
— Назвался?
— Да, Павлом Леонтьевичем.
— А как произошло знакомство?
* * *
А знакомство произошло так.
…Когда Ягвиц услышал приглушенное: «Не шевелись!», он вздрогнул и приник к земле. Его рука молниеносно выхватила из-за пазухи пистолет. Но кто-то невидимый за ветвями, совсем рядом, продолжал:
— Дежурный врач идет. Да ты пригнись, а то засыпемся. Ведь отбой-то был час назад.
Ничего не понимая. Ягвиц присел в кустах, незаметно засунув пистолет в рукав.
Мимо, по аллее, прошла полная женщина в белом халате. Тогда, раздвинув ветки соседнего куста, высунулась взлохмаченная голова и, провожая взглядом женщину, прошептала.
— Пронесло. — Повернувшись к Ягвицу, голова спросила: — Ты куда, в корпус, или тоже в «Лесную спальню»? Иль ты новичок?
Ягвиц начинал понимать, за кого его принимают, но дипломатично промычал что-то под нос. А голова уже решила за него.
— Пошли в «Лесную». В корпус сейчас незаметно не пройти.
Вслед за своим неожиданным знакомым, оказавшимся высоким курносым парнем, Ягвиц быстро пересек аллею и по боковой, раньше им не замеченной дорожке вышел на большую поляну, где под длинным навесом стояли в ряд кровати со спальными мешками. Разглядев парня повнимательнее, Ягвиц узнал в нем того самого Колю, которого он видел с девушкой в лесу. Парень решил окончательно взять под свою опеку нового знакомого.
— Я смотрю, вы — новенький, — покровительственно говорил по дороге Коля, — еще не знаете, что к чему. В «Лесной спальне» ночевать лучше, чем в корпусе, — насчет режима медперсонал не так уж контролирует. Тут ночью одна дежурная сестра, а она на полуночников сквозь пальцы смотрит — понимает, что мы не какие-нибудь там больные, а отдыхающие здоровые люди, и потому этот режим для нас, в некотором роде, даже совсем неполезный. Если вам не отвели койку в корпусе — они неопытных сразу в корпус стараются водворить — то настаивайте на «Лесной». А сейчас пока койка Феофанова свободна. Рядом со мной. Он, между нами, конечно, катанул сегодня вечером в Стопачи к одной знакомой. Приедет к завтраку.
