и мы, держась вне досягаемости наших ружей. Их лошади не так страдали от жажды, а наши едва держались на ногах из-за жажды, голода и усталости.
Мы не могли показывать своих намерений врагам, которые двигались впереди и фактически вели нас. День продолжался, мы двигались все медленнее и медленнее. Когда солнце было уже низко, одна из наших вьючных лошадей упала, заржала и околела, прежде чем мы смогли её разгрузить. Мы перегрузили поклажу на другую лошадь и продолжили путь, еще медленнее. Силы наши и наших лошадей были совершенно истощены. Еще одна, пустая, прекрасная пятнистая лошадь, легла, чтобы умереть. Мы не смогли поднять её и оставили. Настала ночь, а враги всё также вели нас. Когда солнце зашло, враги затянули песню – странную, громкую и ритмичную, несомненно песню победы своего племени. Это означало одно – они знали, что наш конец близок, что скоро мы ослабеем настолько, что они смогут, не подвергая себя опасности, напасть и уничтожить нас. Мы были уверены в том, что они знают, где найти воду, и это место недалеко, в противном случае они не стали бы оставаться с нами на голой равнине, чтобы страдать так, как и мы сами, и, наконец, погибнуть от жажды.
Когда солнце зашло, Раскрашенные Крылья сказал:
– Скоро мы умрём, так зачем нам дальше мучиться? Давайте остановимся и встретим здесь наш конец.
– Я говорил, что мы переживём это, и снова это повторяю! Ты не должен сдаваться! Мы дойдём до вершины этого холма с плоской вершиной, и там остановимся, – сказал дед, указывая на холм рядом с нами, справа.
Наши лошади с трудом забрались по его крутому склону. Вершина была не больше пятидесяти шагов в ширину. Мы разгрузили и расседлали животных, привязали их к кустам чапараля, и они стали ощипывать их молодые побеги и редкие пучки травы, но скоро оставили это занятие – они так страдали от жажды, что есть не могли. Мы открыли парфлеши и съели по горсточке пеммикана – точнее, высосали из него жир, выплюнув мясо, на некоторое время уменьшив так боль в пересохших горлах.
Недалеко к востоку от нас наши враги спешились и наблюдали за нами. Первыми, держа в руках готовое к бою оружие, дежурили Высокий Орёл и Дождевая Чаша. Когда мы в последний раз видели врагов, они были там же, где остановились, когда мы забрались на холм.
Пока тянулась ночь, мне несколько раз во время моего дежурства показалось, что к югу от холма я слышал, как идут лошади. Уверен в этом я не был: в моих ушах было какое-то странное жужжание. Сердце мое падало ниже и ниже, пока я окончательно не пал духом и сказал себе:
– Это конец нашего пути.
Глава IХ
Только перед самым рассветом ночное светило показало свой тоненький серпик, а потом, при свете нового дня, я увидел, что враги всё ещё рядом с нами, но не там, где мы видели их накануне вечером: теперь они были дальше от нас, на юге. Я разбудил Отаха, и он с трудом сел.
– Посмотри на врагов: они не там, где были; ночью мне показалось, что я слышал как они ходят к югу от нас, а теперь я это точно знаю, – сказал я ему.
– Да. Но какое имеет значение, где они находятся, ближе или дальше, ожидая нашей смерти?
И тут, пока он говорил, я сделал открытие столь важное, что пришлось разбудить всех спящих и заставить их подойти к краю склона – Раскрашенные Крылья был так слаб, что его пришлось поддерживать. Когда все мы встали на краю склона, я сказал им:
– Перед рассветом мне показалось, что я слышу шум лошадиных шагов к югу от нас. Теперь я знаю, что это было: они ходили за водой. Посмотрите на их лошадей, как жадно они едят: если бы они хотели пить, то есть бы не смогли!
– Верно! Так и есть! – сказал Отах. А дед воскликнул:
– Я знал это! Я знал, что моя магия должна помочь нам!
Высокий Орёл неожиданно знаками сказал: «Смотрите туда!», и указал на орла, летевшего к нам; в свете восходящего солнца грудь его горела огнем.
Он летел высоко – не кружился, а летел прямо на юг, взмахивая могучими крыльями, всё на юг и на юг, пока не улетел так далеко, что размером стал с маленького коршуна, и тогда стал кругами снижаться к черному углублению на равнине – это был овраг, уходящий к востоку.
– Вода! Там, где он спустился, есть вода! – сказал я.
– Да! Вода! Мы нашли воду! – воскликнул Отах.
– Я знал, что так будет! Гром-Птица сделала это для нас! – хрипло воскликнул дед, и мы все поспешили к лошадям, чтобы оседлать и нагрузить их и собрать свободных.
Мы стали спускаться по южному склону хребта, а враги, едва увидев наше движение, бросились к своим лошадям и поскакали перед нами, направляясь на юг, к ущелью, куда спустился орел. Несомненно, они намеревались укрыться за его крутыми склонами и сразиться с нами, когда мы приблизимся на расстояние полёта стрелы. Мы видели, что на некотором расстоянии к западу овраг повышается, переходя в равнину, и, посоветовавшись, решили направиться туда, потом повернуть и пройти по оврагу – мы с Отахом прямо по нему, остальные вдоль его южного склона. Так мы лишали Связанные Волосы укрытия, и они отошли при нашем приближении, пока наконец, уйдя на расстояние выстрела, не остановились на северном краю оврага и смотрели, как мы дошли до воды. Теперь была наша очередь петь песню победы, но мы были так измотаны, что сил на это у нас не было.
Источником воды был маленький ручей, не шире моего запястья, который вытекал из-под скалы и тёк в небольшой пруд, три шага в длину и два в ширину, вытекал с другого его конца и исчезал среди камней и песка. Высокий Орёл первым увидел прудик и знаками велел нам спуститься туда и привязать лошадей – если они дорвутся до воды и выпьют, сколько захотят, это их убьёт. Мы собрали их и привязали к кустам чапараля, потом следили за врагами, пока остальные пили понемногу, а потом сами спустились к воде.
За всю свою жизнь не знал я большего наслаждения, чем испытал в тот раз, когда вода потекла по моему горлу! Мы долго пили, пока все не напились, а потом стали поить лошадей, позволяя им за один раз выпить немного,
