Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 70
Пухначев не стал спрашивать, зачем нужна взрывчатка, отправился вслед за стариком на поиск. Поинтересовался только:
– Как она хоть выглядит?
– Безобидно. Мыло, завёрнутое в промасленную бумагу. Когда увидишь – ни за что не подумаешь, что это взрывчатка, но… – Чернов помотал перед собою рукой, улыбнулся и от этой его улыбки Пухначеву сделалось легче – не так страшен чёрт, как его малюют, скоро и эта сказка кончится – пройдёт немного времени, за ними приедут ребята из посольства, посадят в «бетеэр», под прикрытие брони и увезут в безопасное место. – Но не дай бог этим мылом мылиться, – сказал Чернов, – долго детали потом придётся собирать.
– А может, нам самим отправиться в посольство? – спросил Пухначев.
– На чём? На крыльях своей мечты?
– Такси поймаем.
– Ага, собаку наймём! Наши головы будут достойно украшать какой-нибудь частокол в двух кварталах отсюда. Дальше мы не уйдем.
Минут через двадцать они отыскали брикеты взрывчатки – брикетов была ровно чёртова дюжина, тринадцать пакетов, аккуратно сложенных в сухом тёмном подвальчике, расположенном прямо под снесённой конторкой портье, сверху взрывчатка была накрыта угольным мешком.
– Вот теперь мы можем с кем угодно разговаривать на «ты», – старик потёр руки, понюхал один из брикетов, – теперь мы независимы от любого переворота, своей смертью сами распоряжаться будем.
– Отобьёмся?
– Нет, заминируемся, – Чернов озабоченно огляделся, приподнял мешок за край.
– Чего-нибудь ещё ищете?
– Взрывную машинку. Где-то здесь, чую, должна быть взрывная машинка, – Чернов перебрал руками брикеты – со взрывчаткой он чувствовал себя защищённее, независимее, и это ощущение, вызывавшее у Пухначева головную боль и тоску, у старика, напротив, рождало ощущение какого-то странного счастья. – Неужто меня подводит нюх? – огорчился Чернов.
– Это тащить наверх? – Пухначев с опаскою потыкал пальцем в груду товара, с которым он никогда не имел дела. Даже на военной кафедре университета.
– Зачем?
– Положим под дверью… Заминируем!
– И первая пуля, всаженная в дверь, поднимет нас на воздуся. Нет, молодой человек! – Чернов крякнул, снова огляделся. – Где же взрывная машинка? Если её не найдем, для нас всё это, – он потыкал ногой в угольный мешок, – обычная куча хозяйственного мыла, не больше.
– А пулей? – спросил Пухначев. – Если пулей?
– Ну да, пулей! Бегом с третьего этажа на первый, да потом в подвал. Добежать, сударь, не успеете, – Чернов красноречиво развёл руки в стороны, взгляд его был осуждающим: ни черта, мол, вы, товарищ офицер запаса, не смыслите в военном деле, звание ваше – пустое, липовое.
Взрывную машинку они нашли в ящике около конторки – в подоконник около батареи была встроена маленькая кладовка, в которой держали продукты, машинка туда и была засунута.
Стрельба на улице усилилась, Чернов на неё не обращал никакого внимания, он словно бы попал в свою, родную стихию – оживился, сбросил с себя лет двадцать – у него даже помолодело, стало светлым и добрым худое колючее лицо, движения сделались точными, жёсткими – ничего лишнего; стрельбы старик не боялся: знал, какая пуля – его, а какая пролетит мимо.
– Что стрельба, – сказал он, – много пустых звуков, и всё!
Он оглядел взрывную машинку, крутнул рукоять – здоровенный эбонитовый набалдашник с медной гайкой посредине, удивился:
– Надо же – чешская! – поцокал языком. – Видел тут я английские взрывные машинки, видел французские – очень добротные, в чехлах из настоящей телячьей кожи, видел американские со спиленной маркировкой, а вот чешские не попадались. Надо же! – Чернов снова поцокал языком.
– Ничего хоть машинка-то? Не то ведь чехи, как и наши, давно разучились работать.
– Социализм! – крякнул Чернов. – Машинка средняя, но искру даст. А больше нам и не надо.
Он нырнул в подвальчик, покопался там, группируя брикеты, сдвинул их в угол, чтобы они легли под самый вход, под порог, подсоединил один из брикетов к проводу, вытащил конец провода наружу, протянул его под тяжёлой неуклюжей батареей, замаскировал.
– Вот что значит – частная собственность – гостиница принадлежала капиталисту, – пробурчал Чернов, – у госотелей батарей нет, полгорода вообще не знает, что такое радиаторы водяного отопления, а здесь есть, – он проворно потянул провод наверх, по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж, – у всех нет, а здесь есть. Ложись! – неожиданно выкрикнул старик.
Обхватив голову руками, Пухначев проворно нырнул вниз, распластался на полу, сморщился обиженно: от пола пахло мышами, кошками и грязью. На улице гулко разорвалась граната, подняла клуб земли, осколки с визгом впились в стенку гостинички, в окна влетели комья глины. Пухначев невольно ойкнул.
– Что, ранило? – встревожился Чернов.
– Нет.
– Скорее на третий этаж, тут нас землёю заплюет.
– Что это было? Снаряд?
– Из гранатомёта саданули. Думаю – случайно, – Чернов застрял на лесенке, – согнувшись в три погибели, словно ему предстояло забираться в трубу, распутывал провод – руки, локти вскидывались так проворно, что у Пухначева зарябило в глазах.
– Откуда знаете, что случайно?
– По выстрелу.
Пухначев сжался – ему показалось, что на улицу, в дымящуюся свежую воронку снова легла граната, внутри у него всё неприятно сжалось и мигом остекленело – холодный комок этот помешал сжаться ещё больше, но граната не взорвалась: гулкий, какой-то утробный, словно из пещеры, где есть сильное эхо, выстрел, зафиксированный Пухначевым, оказался пустым. Чернов продолжал проворно распутывать провод, на побледневшем напряженном лице его проступила кровянисто-красная сетка морщин – кожа сделалась изрубцованной, словно плетью, движения его замедлились, и Чернов, скрипя ступенями, поспешно двинулся с проводом вверх. Пухначев – за ним.
– Юрий Сергеевич, а мне что делать?
– Стаскивай мебель из номеров, баррикадируй дверь!
– Ага, – Пухначев часто-часто, будто кукла, покивал головой – ему сделалось что-то страшно, грудь сдавило от тоски, словно её перетянули верёвкой, в глотке застрял воздух, он, гулко топая ногами, помчался вдоль затемнённого пустого коридорчика первого этажа, заглядывая в открытые двери.
В одном номере схватил тяжёлый обеденный стол, с трудом приподнял, пропихнул в проём вначале одну пару ножек, потом другую, кряхтя протиснулся сам, оторвал стол от пола и бегом понёсся к двери первого этажа. Сразу дало знать о себе сердце – перевернулось с болью в груди, обрываясь – вот-вот шлёпнется вниз, задышало трудно, у Пухначева перед глазами возник утренний розовый свет, – он с грохотом опустил стол на пол и остановился, смахнул со лба пот – и словно бы не смахивал: пота стало больше, Пухначев почувствовал, как он, жгучий, горячий, ползёт по щекам, скатывается по шее вниз, под просторную горловину свитера.
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 70
