вигвамов удалось спастись только троим. Мужчины, женщины и дети были без разбора расстреляны, а затем сожжены вместе со своими вигвамами и домашним скарбом. Это был суровый урок, но никаким другим способом нельзя было научить пиеганов прекратить свои кровожадные действия; с того дня они больше не снимали скальпы с белых.
Маленький Пёс был дядей Са-не-то. Поэтому неудивительно, что, когда мы проезжали мимо места его безвременной кончины, она на какое-то время впала в уныние. Но в такое прекрасное утро невозможно долго предаваться грустным мыслям. С ясного неба светило солнце. река быстро текла среди узких полос леса, окаймлявших берег, окрашенных ранними заморозками в желтый и красный цвета. Здесь мы миновали отвесный берег, тянувшийся от кромки воды до уровня равнины. На противоположном берегу был пологий склон, поросший серой полынью и бизоньей травой. Сороки с нестройными криками перелетали через ручей взад и вперед. Утки летали в поисках какой-нибудь грязной заводи, где можно было бы найти сытный завтрак. То тут, то там на берегу выстроились стайки кур, которые вышли на свой утренний водопой. Острохвостые тетерева – это интересные птицы. Вы когда-нибудь подходили прохладным морозным утром к стайке и видели, как они бегают, гоняясь друг за другом, и всё время издают свой особенный и неповторимый говор? Черноногие говорят, что у них есть свой язык, и они разговаривают друг с другом так же хорошо, как и люди.
Утро выдалось слишком погожее, чтобы грести, а через час после восхода стало слишком жарко, чтобы сильно напрягаться; поэтому мы позволили лодке плыть по течению, время от времени опуская вёсла, чтобы удержать ее на струе.
Было десять часов, когда мы добрались до отмели Брюле и, миновав неспокойный участок, мы вышли на берег, чтобы размять ноги и собрать немного бизоньих ягод. Именно здесь в 1833 году мистер Джеймс Кипп основал торговый пост для Американской меховой компании. Следует помнить, что, когда Джордж Кэтлин, индийский художник и филантроп, посетил верховья Миссури в 1832 году, мистер Кипп возглавлял представительство компании в селении манданов, и они стали большими друзьями. Построенный здесь форт просуществовал недолго; черноногим в конце концов удалось сжечь его со всем содержимым и убить часть его обитателей. После недолгих поисков мы нашли на месте форта было всего несколько длинных, низких, поросших травой земляных насыпей и несколько растрескавшихся от огня камней на том месте, где раньше стояла печная труба.
Пока Сах-не-то собирала ягоды, я спугнул стайку цыплят и подстрелил трёх из них из своего охотничьего ружья, прежде чем они успели улететь за пределы досягаемости. Затем мы снова поднялись на борт и продолжили наше путешествие. В полдень мы прибыли к устью реки Мариас, в двадцати двух милях от форта Бентон. Это та самая река, которую Льюис и Кларк считали главным руслом Миссури и по которой они шли некоторое время, пока не убедились в своей ошибке. Это большая река, протекающая по огромной территории горной страны, её основными притоками являются река Срезанных Берегов, Двух Талисманов, Барсучий, Берёзовый и Дюпюйер. Все они начинаются в твердынях Скалистых гор и питаются вечными льдами и снегами более высоких хребтов. Мы высадились на сухой песчаной отмели в устье реки и пообедали, запивая завтрак большими глотками прохладной, но слегка мутноватой воды.
– Эта также вода из Двух Талисманов, – сказала Са-не-то. – Наверное она протекала мимо нашего ранчо в предгорьях. Возможно, наш сын видел, как эти самые капли стекали по камням у брода.
Мы отдохнули час и продолжили путь. Проезжая мимо Испанских островов, Са-не-то обнаружила стайку зеленокрылых чирков, спавших на отмели. Я перестал грести и поднял ружье, а она направила лодку прямо к ним. Когда мы оказались в тридцати-сорока ярдах от них, они начали беспокойно вытягивать шеи и ковылять к кромке воды. Там они взлетели, но при звуке выстрела пять из них упали в воду, и вскоре мы их подобрали.
В половине пятого мы увидели «Угольные отмели», названные так из-за залежей некачественного бурого угля на утесах в нижней части большой долины. С рассвета мы прошли сорок две мили. Я вспомнил, что во время моего последнего путешествия вниз по реке в апреле 1882 года мы разбили лагерь на ночь в узкой полосе зарослей хлопковых деревьев и ив, и велел Са-не-то направить лодку туда. Высадившись, мы обнаружили, что находимся на мерзком месте – территории овцеводческого ранчо, но в память о старых временах я решил разбить там лагерь, и через несколько минут палатка была поставлена, в печи из листового железа разожжён огонь и начались приготовления к вкусному ужину.
Зима 1881-1882 годов была последним удачным сезоном в торговле шкурами бизонов в верховьях Миссури. Я был нанят мистером Джозефом Киппом [сыном-полукровкой Джеймса Киппа] и в течение нескольких лет жил у него на торговом посту Кэрролл. В марте 82-го у нас закончилось виски, и вокруг нас разбили лагерь тысячи индейцев кри, черноногих и Крови. В каждом вигваме было множество отличных шкур на продажу, но наш запас тканей, провизии, красной краски и медных украшений был совсем не тем, чего они жаждали
– Дайте нам огненной воды, – говорили они, – и вы получите шкуры.
Поэтому я отправился в форт Бентон по суше, построил большую плоскодонку, загрузил ее двадцатью бочками дешёвого виски и доставил в Кэрролл быстро, как только мог. Менее чем через две недели после того, как я высадился на берег, у нас были шкуры, все до единой. Насколько я помню, во время этого грандиозного веселья в лагере не было ни одной ссоры со смертельным исходом. Это было незабываемое зрелище: несколько тысяч индейцев, мужчин и женщин, пили, танцевали, пели и делали самые странные вещи. Однажды несколько молодых индейцев кри и черноногих поссорились из-за права собственности на бутылку спиртного, и в ход пошли ружья и ножи. Тогда Воронья Лапа, вождь черноногих, и Большой Медведь, вождь кри, ворвались в возбужденный круг с ружьями наготове.
– Кто бы ни затеял драку, – сказал Воронья Лапа, – будь то Кри или черноногий, им придётся сразиться с нами.
– Ай, – сказал Большой Медведь, – он читает наши мысли. Возвращайтесь в свои вигвамы, глупые юноши, и стыдитесь своих горячих и дурных слов.
Они тут же ускользнули.
Пока я сидел и размышлял о тех старых добрых временах, у Са-не-то была занята ужином, и теперь она объявила, что все готово. Поджаренные на углях птички, печёный картофель, горячие бисквиты, тушёная брусника и чашка черного кофе.
