если… Беттина даже не осмеливалась продолжать свои мысли.
Йост был рожден вне брака. Отца у него не было, и эту тему всегда обходили стороной. Когда Беттина была младше, она не раз слышала обидные замечания и вскоре поняла, что задавать вопросы бесполезно – никто ей не ответит. Но когда она повзрослела, Хелене во время одного из их чаепитий осторожно призналась: «Это просто случилось». Нет, это не была разорванная помолвка или, к счастью, насилие. Это была…
– Любовь, – сказала Хелене. – Просто любовь. А она порой идет путями, которые не вписываются в наши представления о морали.
Беттина смутилась до глубины души и не осмелилась задавать больше вопросов. Но она запомнила ту мягкую улыбку бабушки, как будто в ее глазах зажглись маленькие огоньки.
Теперь же, в этом салоне на другом краю света, перед ней раскрывалась не трагедия, но что-то глубокое, не позволившее этим двоим быть вместе. Беттина вдруг ощутила на себе взгляд Лю Чжиху, и ее охватило смятение оттого, с какой внимательностью он, оказывается, наблюдал за ней все это время. Он тут же схватил чайник и налил еще чаю.
Эван, понимая, что разговор зашел гораздо дальше простой смены владельца, вздохнул и продолжил:
– Между ними была очень глубокая связь, – сказал он и снова сделал глубокий вдох, собираясь продолжить свое откровение.
– Не надо! – сказал Йост, поворачиваясь к ним, лицо его потемнело от гнева. – Я ничего не хочу знать. Если бы я знал, какие отвратительные подробности меня ждут, я бы никогда сюда не приехал. Плантация будет продана немедленно. Неважно, за какую цену. Беттина, мы уезжаем.
Эван и Лю Чжиху поднялись.
– Мистер Воскамп. – Управляющий попытался натянуть на лицо улыбку. – Пожалуйста, окажите нам честь и останьтесь сегодня вечером нашими гостями. У нас здесь редко бывают гости, и для нас большая честь принимать сына…
Он замялся.
– Хелене Воскамп, – помог его помощник, – и ее внучку.
– В этом доме?
Беттина осознала, что ее отец, несмотря на свои годы и зрелость, боялся узнать больше. Он любил свою мать, уважал ее, но их разделяла ее тайна, которую она никогда ему не открыла.
– Идет дождь, – сказала Беттина, глядя в окно. – Может, мы останемся, пока он не прекратится?
Эван кивнул, возвращаясь к привычной для него манере вежливого человека. Наверняка он играет в крикет и дважды в год отправляется домой, чтобы рассказывать о своих индийских приключениях. Он поманил одного из слуг, которые терпеливо ждали в тени, и индиец сразу же бесшумно приблизился.
– У нас есть гостевые комнаты, удобства которых соответствуют европейским стандартам, – сказал Эван с легкой улыбкой. – Пожалуйста, окажите нам честь остаться хотя бы на этот вечер. Завтра утром мы примем ваше решение и организуем все так, как вы посчитаете нужным.
– А что будет с вами, если мы продадим плантацию? – спросила Беттина.
Эван подарил ей обворожительную улыбку.
– Я смогу найти работу на любой другой плантации.
– А вы, мистер Лю? – обратилась она к китайцу.
Тот скрестил руки в рукавах шелкового халата.
– Я стар. Уйду на покой и буду рисовать хризантемы.
Йост подошел к окну, его лицо было мрачнее, чем темная ночь снаружи. Лил сильный дождь.
– У вас нет закрытой кареты? – резко спросил он.
– Конечно есть, – ответил Эван, подходя ближе. – Но, к сожалению, одно колесо сломано, а хорошего мастера пока не нашли. Такие ливни, как правило, длятся всего несколько часов. Завтра утром вы сможете благополучно добраться до Дарджилинга.
Беттина взяла чашку и сделала глоток. Старый китаец снова сел.
– Как вы попали в Индию? – спросила она.
Тонкая улыбка коснулась морщинистого лица Лю Чжиху.
– О, это долгая история.
Она бросила взгляд на окно. Мужчины воспользовались непогодой, чтобы вернуться к светской беседе. Эван уже искусно направлял разговор в сторону Гималаев, горного воздуха и осеннего сбора чая.
– Моя бабушка участвовала в ней?
Мистер Чжиху медленно провел рукой по бороде несколько раз, словно взвешивая свои слова.
– О да, – ответил он наконец.
– А Роберт Стерлинг?
– Да, он тоже.
– Тогда я хочу услышать эту историю. И рассказ о бабушке. И о Роберте Стерлинге.
Старик чуть склонил голову влево, как будто его сомнения усилились. Беттина, подавив тихий вздох, напряженно смотрела на него.
– Как, по-вашему, следует поступить с «Садом Бренни»?
– Новый владелец, безусловно, постарается сделать его более прибыльным, – сказал он. – Но ваша бабушка ясно выражала желание сохранить плантацию в семье.
Беттина понизила голос, в ее тоне звучала тревога:
– Но я получила ее в наследство от человека, которого не знаю. Как он связан с моей семьей?
Лю Чжиху кашлянул и сделал глоток чая.
– Это был брак по индийскому обряду, – сказал он тихо. – Он имел большое символическое значение для супругов, но не имел никакой юридической силы. Надеюсь, это вас успокоит.
Однако это ее ничуть не успокоило.
– Почему только символически?
– Ваша бабушка знала, что в случае замужества по действующим законам она потеряла бы многие свои права. Ни она, ни уважаемый мистер Стерлинг не хотели этого.
– Почему она считала, что я должна унаследовать эту плантацию? Что она задумала? Мне двадцать один год. До замужества я нахожусь под опекой отца, потом буду находиться под властью мужа. Я живу в Бремене. Она всерьез думала, что я справлюсь?
Лю Чжиху осторожно, словно чайник был бесценной реликвией (а он, вероятно, таковой и был), аккуратно поставил его на стол и тихо произнес:
– Да.
* * *
Ужин был восхитителен.
– Cuisine anglais[54], – с гордостью произнес Эван, указывая на изысканное филе Веллингтон с муссом из нута.
Он спросил Йоста о поездке, и оба сошлись во мнении, что пароходы сблизили мир, и теперь оставалось лишь ждать, когда газовое освещение дойдет до этой части Бенгалии.
Это был разговор, как хождение по канату: все время балансируя, стараясь не сказать ни одного слова, которое могло бы нарушить хрупкое равновесие. Но все знали, что необходимо принять решение, и Йост первым вернулся к этому вопросу.
– Сколько можно выручить за продажу плантации?
Эван отложил приборы и промокнул рот салфеткой.
– Я бы подождал до завершения зимнего сбора урожая. Тогда будет ясна рентабельность. Полвека назад Английское общество искусств предлагало пятьдесят гиней тому, кто сможет доставить двадцать фунтов индийского чая.
От удивления Беттина уронила десертную ложечку.
– Так много?!
– Это было давно, мисс. Сейчас чайные плантации находятся не только в Ассаме и Бенгалии, но и в Британской Бирме и Нидерландской Индии. Именно поэтому чай стал доступнее. Сейчас цена за фунт чая составляет около пятнадцати шиллингов. «Сад Бренни» с тысяча восемьсот
