и писанные масляными красками картины с британскими пейзажами и морскими сражениями… Внезапно дыхание перехватило, и она невольно схватилась за руку отца. Йост тоже это заметил и снял шляпу.
На обтянутой шелком стене висел портрет Хелене. Здесь ей было около сорока, с первыми седыми прядями, и она выглядела такой красивой, какой Беттина никогда ее не видела. Хелене была одета в индийское сари, а на лбу у нее красовался красный бинди.
Йост прищурился, разглядывая портрет.
– Ну, это, конечно, не работа мастера, – пробормотал он, – однако весьма любезно с их стороны повесить портрет лучшей клиентки.
Беттина уже собиралась открыть рот, чтобы указать отцу на бинди и его шокирующее значение, когда мистер Лю снова подошел к ним. С едва заметной загадочной улыбкой он поклонился и проводил их в салон, где в огромном каменном камине ярко пылал огонь.
Им навстречу вышел мужчина – высокий, около тридцати лет, загорелый, демонстрировавший своим видом ту легкую небрежность, которая начала повсюду входить в моду: полудлинные волосы, расстегнутый воротник со свободно завязанным платком, брюки и начищенные, но явно часто носимые сапоги. Его улыбка была одновременно ожидающей и обаятельной.
– Мистер Воскамп и его дочь, я полагаю? – сказал он, пожимая руку Йосту и слегка наклонившись, как будто намеревался поцеловать руку Беттины. Она ответила реверансом, при этом мысленно ругая себя за то, что не уделила больше времени своей прическе.
– Я Скотт Эван, а моего помощника вы уже знаете, – продолжил он.
Беттину переполняли вопросы. Теперь этот дом тоже принадлежит ей? Как китаец оказался в Индии? Но больше всего ее волновало, когда наконец подадут ужин. В воздухе витал аромат курицы, и у нее текли слюнки.
Пока один из слуг подавал чай, она сидела с прямой спиной на краешке дивана, пытаясь держать себя в руках. Сначала она внимательно разглядывала дорогую мебель, а затем перевела взгляд на мистера Эвана, стараясь при этом не думать о голоде.
У него был приятный смех и много веснушек. Вытянутое лицо с тонкими чертами и чувствительным ртом могло бы принадлежать романтическому поэту, если бы не широкие, грубые руки, которые казались созданными для работы с инструментом, но не с пером. Мистер Чжиху исчез, но вскоре вернулся с папкой, обтянутой красной сафьяновой кожей, в которой лежали документы на английском и бенгальском языках.
– Спасибо, мистер Лю. Прошу вас, останьтесь: возможно, вы нам еще понадобитесь, – произнес мистер Эван.
Китаец с глубоким поклоном сел, а мистер Эван вздохнул и поднял первый документ. Беттину заворожила письменность – она выглядела как некий шифр. Неужели это вообще можно прочесть?
– Это свидетельство о праве собственности на плантацию. Также есть копия на английском, и вы, вероятно, ее уже получили, – сказал он.
Йост кивнул.
– Я был помощником управляющего Роберта Стерлинга, который в тысяча восемьсот тридцать четвертом году получил эту плантацию от Чайного комитета в Калькутте. Здесь были высажены кусты из государственного Чайного комитета. Дарджилинга, города, который вы видели сегодня, тогда еще не существовало. Это была неосвоенная земля, которой сначала пользовались военные, а позже ее присмотрели богатые семьи для летнего отдыха. Сейчас в этом районе более тридцати чайных плантаций, и «Сад Бренни» – одна из тех, кто ведет дела с относительным успехом.
Он бросил краткий взгляд на Беттину, хотя было очевидно, что она не была его основным собеседником.
– Мистеру Стерлингу удалось скрестить китайский белый чай с местными сортами. Как именно он это сделал, так и осталось его тайной, – сказал Эван с улыбкой, на которую Йост не ответил. – Мы, конечно, ломаем голову об этом в клубе плантаторов, но старый лис так ничего и не рассказал.
Беттина вдруг почувствовала, как нечто начало складываться в ее голове. Долгие путешествия бабушки, продолжавшиеся даже после ее семидесятилетия; ее упорное молчание о том, кто был отцом Йоста; те засушенные цветы, старые письма и…
– Что это? – спросила она, заглянув в свою чашку, где плавало нечто странное.
Лю Чжиху наклонился вперед.
– Это чай из хризантем. Наша особенная смесь, но, к сожалению, не для мирового рынка.
Теперь в разговор вмешался Йост:
– Ну что ж, раз дела идут так хорошо, как быстро можно это все продать? И какова стоимость?
– Я буду с вами честен, – сказал Эван, складывая руки и слегка подаваясь вперед. – Такие земли очень ценятся. Половина Англии стремится сюда, и многие молодые люди мечтают стать владельцами чайной плантации. Но «Сад Бренни» – это что-то… особенное. Мадам Воскамп настояла на том, чтобы здесь, в отличие от других садов, к рабочим относились иначе. У них один выходной в месяц, при болезни их увольняют только через неделю. Матерям дается четыре недели после родов для ухода за младенцем, и раз в месяц приезжает врач из Дарджилинга. Кроме того, она основала своего рода кооперативный банк, где рабочие могут откладывать деньги на свадьбу или хозяйство.
Йост с видимым раздражением задвигался в кресле. Хотя он был человеком щедрым, он был убежден, что льготы нужно заслужить трудом, а не получать просто так.
– В общем, «Сад Бренни» экономически стабилен, но не слишком прибыльный. Если вы, мисс, примете наследство, то должны будете продолжить эту необычную политику в отношении рабочих.
Беттина хотела что-то сказать, но Йост опередил ее:
– Почему моя мать диктовала здесь условия? И как получилось, что совершенно посторонний человек завещал все свое состояние моей дочери?
– Она вам не рассказывала?
Йост переводил взгляд с Беттины на Эвана, затем взглянул на Лю с выражением, будто вокруг него собрались заговорщики.
– Что она мне не сказала? – Голос Йоста был полон подозрений.
Беттина не выдержала:
– Думаю, у них был роман.
– Роман? – Отец посмотрел на нее так, словно она не имела ни малейшего представления о подобных вещах и уж точно не должна была произносить такие слова. Видимо, ей не следовало так увлекаться французскими романами. Но ведь все было очевидно. – У кого? – Вена на виске Йоста опасно вздулась, лицо наливалось тревожным красным цветом.
– У бабушки с Робертом Стерлингом. Она ведь часто бывала в Индии и иногда оставалась месяцами.
– Из-за воздуха! Воздуха! – Йост разжал ворот рубашки и провел пальцами по шее. – Я всегда говорил: «Мама, поезжай в Швейцарию». Но нет, ей непременно нужна была Индия! Индия!
Он вскочил, направился к камину и уставился в огонь, сжав кулаки за спиной. Это было слишком для него.
А как бы он отреагировал, узнав, что Хелене вышла замуж за Роберта Стерлинга по индийским обычаям и этот брак был столь законным, что Роберт завещал Беттине свою плантацию? А
