куда добавлял небольшой мешочек пряников для меня. Каспер не был обязан это делать, но все равно делал.
– Пряники, – пробормотал Йост, осознавая, что в доме Воскамп критерии пожизненного долга явно отличались от стандартных.
Каспер Грот был тихим человеком. У него был дар к «правильным расчетам», но при этом некая скрытая хитрость, и он по-детски радовался, что умел находить пути обхода правил. Именно он научил Беттину счетоводству, бухгалтерии и учету. Навыки, казалось бы, бесполезные для девочки, но теперь, сидя на веранде в дождливый вечер в Дарджилинге рядом с дружелюбным китайцем, она чувствовала, что держит в руках еще один кусочек мозаики, который, возможно, позже сложится в целостную картину.
– Его, случайно, звали не Каспер Грот?
Мистер Чжиху уважительно склонил голову:
– Вполне возможно.
Это было… Беттина не могла подобрать слов, чтобы выразить, какие глубокие бездны вдруг раскрылись перед ней. Отец пришел бы в ярость, узнав об этом. Нервозность охватила ее, и она почувствовала, как напряжение постепенно нарастает. Она хотела узнать больше, но при этом ее пугала мысль увидеть Хелене в совершенно новом свете: трижды замужняя… Бигамистка? Тригамистка?
– И… она когда-нибудь разводилась?
Мистер Лю с сожалением поджал губы.
– Нет. Хотя никто никогда не знал точно, имели ли все три союза юридическую силу.
– Боже мой…
Беттина отвернулась и нервно затеребила ткань платья. Слишком много информации для одного вечера…
– В Китае она называла себя Бренни. Мистер Стерлинг тоже всегда звал ее так.
– Бренни…
Сейчас она бы с удовольствием подлила порцию рома в свой чай.
– Понимаю, что у вас, вероятно, появились вопросы. Но позвольте мне также задать вам один.
– Да?
– Что вы собираетесь делать?
Она плотнее закуталась в шарф.
– Я не создана для приключений. Я выйду замуж, заведу детей. Мой брат Пауль займется семейным делом. Он уже работает в конторе и через несколько лет будет помогать отцу еще больше.
– А вы?
Беттина прикусила нижнюю губу, задумчиво пожевала ее и пожала плечами.
– Я неплохо считаю, это поможет мне убить время, пока кто-нибудь не попросит моей руки. Понимаете, мистер Чжиху, в Бремене моя бабушка была известна как незамужняя женщина с внебрачным ребенком. Это пятно трудно стереть. Мне нужен тот, кто согласится взять меня, несмотря на это.
Китаец улыбнулся ей мягко и ободряюще.
– Позвольте сказать: вы очень красивая и умная женщина. Неужели к вам не выстраивается очередь из женихов?
Беттина подняла голову и принялась рассматривать деревянные балки под крышей. Были некоторые попытки. Но ее интуиция подсказывала, что те мужчины интересовались не ею самой, а ее приданым. Или же ей не нравилось, как некоторые ухажеры свысока обращались с ней и начинали каждый второй разговор с фразы «Когда мы поженимся…».
– Нет, не совсем так. Но это случится. В какой-то момент отец выберет кого-то, и я стану домохозяйкой и матерью.
– Это то, о чем вы мечтаете?
Беттина совсем не хотела, чтобы из-за одного риторического вопроса, да еще и от совершенно чужого человека, у нее навернулись слезы. Последней и, по правде говоря, единственной, кто задавал ей такой вопрос, была Хелене. Она поспешно вытерла глаза и снова выпрямилась.
– Дело не в этом.
Теперь настал черед мистера Чжиху удивленно поднять брови:
– Нет? А в чем же тогда?
– Ах, да бросьте! Только что вы рассказывали о людях, которые работают на ваших плантациях как рабы. Думаете, их кто-то спрашивал, чего они хотят?
Беттина разозлилась и тут же пожалела, что так вспылила.
– Ну вот, опять ты разошлась, – раздался голос Йоста. Он вышел на веранду, держа в руках стакан с янтарной жидкостью, и присоединился к ним. – Прошу прощения, моя дочь слишком импульсивна.
Мистер Чжиху удивительно проворно для своих лет встал и поклонился:
– Прошу меня простить. Я, вероятно, слишком загрузил вас своими рассказами.
Йост тяжело опустился рядом с дочерью на скамью.
– Мы остаемся на ночь, но только на одну. Завтра утром возвращаемся в Дарджилинг, чтобы уладить все дела.
Беттина не могла понять, что именно вызывало у нее внутреннее сопротивление. Возможно, то, с какой уверенностью ее отец по-прежнему распоряжался ее судьбой. А может, чувство, что она упустит что-то важное, если не узнает больше.
– Мне нужно время.
Йост уже сделал глоток и медленно опустил бокал. Его густые брови начали сдвигаться, предвещая бурю, которая могла обрушиться на нее в любой момент. Она вспомнила Хелене и выпрямилась.
– Время для чего? – опасно тихо спросил отец.
– Мне нужно знать, сколько стоит плантация. Посмотреть бухгалтерские книги последних лет. Проверить счета. Все то, чем я уже занимаюсь в «Чайном дворце».
Йост покачал головой.
– Мистер Эван пришлет нам все данные. Плантация будет продана, а прибыль пойдет на твое приданое. Так хотела моя мать.
Беттина взглянула на мистера Чжиху, но тот не собирался ей помогать. Он стоял в стороне, наблюдая за падающим дождем. Она не знала, что побуждало ее к сопротивлению, но остановить себя не могла.
– Я так не думаю. Мне кажется, бабушка хотела, чтобы я оставила плантацию.
– Ты? – Йост осушил стакан и поднялся на ноги. – Я глубоко уважаю то, чего достигла моя мать. Но я не думаю, что она может служить примером. Моя задача – сделать так, чтобы торговый дом «Воскамп» процветал и чтобы твой брат однажды мог позволить себе содержать свою незамужнюю сестру, превратив ее в гувернантку для своих детей! – Его гнев нарастал. Стоило ему бросить взгляд на пустой стакан, как слуга мгновенно подбежал и забрал его. – Потому что вот как ты закончишь со своими глупыми фантазиями! Чайная плантация в Индии! Ты? Одна?
– Мистер Эван мог бы остаться управляющим…
– Об этом не может быть и речи! Я запрещаю!
– Мне двадцать один!
– Так повзрослей, черт возьми! – закричал он и ушел в дом.
Заложив руки за спину, старый китаец продолжал созерцать, как вода струится с крыши, словно жемчужные нити. Беттина почувствовала, как ее щеки запылали. Отец еще никогда не кричал на нее так, и ее мнение никогда не было столь резко отвергнуто.
Мистер Чжиху повернулся к ней, и теперь она ясно видела его узкие плечи под легкой шелковой тканью.
– Вам следует послушаться своего отца, – осторожно заметил он.
Беттина бросила взгляд в освещенный холл. Портрет Хелене на противоположной стене внезапно показался ей живым, как будто бабушка смотрела прямо на нее. Она сглотнула, подавив слезы.
Мистер Чжиху подошел ближе и остановился.
– Да, – безжизненно произнесла она. – Наверное, так и правда будет лучше. Но с другой стороны…
Китаец был ей по плечо, но от него исходила удивительная
