без кувшина, без корзины, без поручения? – Она прищурилась, ее голос звучал с ноткой раздражения, но не злобы. Похоже, ей было скучно, и она не возражала против небольшой словесной пикировки.
– Я впервые в Эмдене, – ответила Лене. – Хотела оглядеться. Мне все здесь внове.
– Откуда будешь?
– Из Хогстерварда.
Накрашенные губы женщины расплылись в широкой улыбке.
– Хогстервард! Быть того не может! Я знаю эту деревню. Моя сестра замужем за тамошним учителем.
– Зюзе? – вырвалось у Лене. Неужели крепкая, вечно ворчливая Зюзе была сестрой этой необычной женщины?
– Ты ее знаешь? Как она?
– Хорошо, – ответила Лене. – Насколько мне известно.
– Меня зовут Анна.
Рукопожатие было крепким и теплым.
– Анна Миккельсен. Поверить не могу – девчонка из Хогстерварда! Хочешь поесть? Согреться? Пошли внутрь.
Не успела Лене опомниться, как Анна приобняла ее за плечи и повела в дом, находившийся немного в стороне, прямо у входа в узкий переулок. Внутри царил полумрак: все лампы были накрыты красными шелковыми абажурами. В воздухе витал аромат роз и чего-то еще, незнакомого Лене, – сладкий, насыщенный, с отдаленной пряностью корицы и карамели, но все же совсем другой. В холле стояли диваны и кресла, сгруппированные так, чтобы посетители могли скрываться за ширмами и быть вне чужих взглядов. Но сейчас там почти никого не было; только две девушки, едва старше Лене. Они с любопытством подняли головы, когда Анна вошла со своей странной гостьей.
– Пока посетителей еще немного, – объяснила Анна. – Большинство приходят позже, когда кошельки и моральные принципы становятся чуть послабее.
Девушки захихикали. У них были прекрасные волосы и красивые платья, пусть и без нагрудников, с оголенными плечами.
– Вот. – Анна налила вино из кувшина в кубок и протянула его Лене. – Давай присядем.
Они устроились в креслах возле камина, потрескивающий огонь согревал холодные стены уютным теплом.
– Как тебя зовут?
– Лене. Лене Воскамп.
– Воскамп… Это имя мне ничего не говорит. Но я из Миддельствеера, это довольно далеко.
– Я и не знала, что у Зюзе есть сестра. И что вы живете в Эмдене.
Анна пожала обнаженными плечами.
– Ее не в чем винить. Я позор семьи, пусть и единственная, кто сейчас помогает нашей матери. Ты понимаешь, где находишься?
Лене сделала глоток и огляделась: шелковые обои, укромные уголки, где можно посидеть, лестница, ведущая прямиком к верхним комнатам…
– В борделе?
Пусть Лене и выросла в деревне, это не делало ее ни глупой, ни наивной. О борделях ходило немало россказней, и деревенские парни, рассказывая, бахвалились, будто сами там бывали.
Анна улыбнулась.
– Верно. Все здешние девушки работают официально, по лицензии. Мы платим налоги, но нас все равно считают изгоями.
Лене с восхищением взглянула на роскошную люстру под потолком.
– И все это принадлежит вам?
– Зови меня просто Анна. И я не привыкла, чтобы ко мне обращались на «вы». Да, все это я заработала своими собственными руками. Ну, не только руками. Скажем так, в нашем деле тоже требуются определенные умения. – Заметив непонимание на лице Лене, она усмехнулась. – Впрочем, неважно. Что привело тебя в Эмден?
Вино начало действовать, разгоняя холод в конечностях и навевая легкую сонливость. Тепло, мягкое кресло, ковры на полу…
– Я хочу в Лондон, – вырвалось у Лене, прежде чем она успела обдумать свои слова.
– В Лондон. – Анна налила себе еще вина и сделала небольшой глоток. – Зачем?
– Чтобы оттуда отправиться в Китай.
Лене с испугом вслушалась в только что произнесенные слова. До чего же дерзко они звучали! До чего же глупо и необдуманно! Совсем как ее побег. Зачем она поверила словам уродливого тюремщика? Сердце забилось быстрее, дыхание стало прерывистым. Вся нелепость ее замысла обрушилась на нее, словно кирпич на голову, выбивая остатки здравого смысла. Чтобы хоть как-то справиться с собой, она одним глотком осушила кубок.
– Китай… – Анна откинулась на спинку кресла, играя кончиками своих растрепанных локонов, которые в свете ламп отливали красным. – Там всегда тепло, апельсины чуть ли не сами падают тебе в рот, а по садам прогуливаются яркие птицы… Я знавала моряков, которые там побывали. Говорят, в Китае торгуют всеми роскошными диковинами мира – шелком и пряностями. В воздухе витает аромат корицы и чая. Прекрасно звучит, Лене. У тебя красивая мечта. – Она подняла свой кубок и чокнулась с гостьей. – Но как ты собираешься воплотить ее в жизнь? Ты женщина, одна и, прости за откровенность, без гроша в кармане! По тебе не видно, чтобы ты…
Анна поставила кубок на маленький столик и хлопнула в ладоши.
– Лора? Стина?
Стулья скрипнули, послышались шаги. Подошли те самые девушки, которых Лене видела в холле.
– Принесите хлеб, сыр и сало. А еще квашеную капусту и яблоки! Пошевеливайтесь!
Девушки убежали.
– Ты ведь голодна? – спросила Анна, положив руку Лене на колено. – Детка, что с тобой?
Анна была добра, даже слишком добра – Лене редко встречала такое великодушие. Однако еще совсем недавно другая добрая женщина пыталась отправить ее на виселицу.
– Простите, – всхлипнула она.
Анна посмотрела на нее с неодобрением.
– В этом доме не шмыгают носом. Вот, держи. – Хозяйка борделя протянула красивый вышитый платочек. – Высморкайся как следует.
Лене ошеломленно уставилась на дорогую ткань, но потом сделала, как было сказано.
– А теперь выкладывай. Ты беременна? Украла что-то?
– Что? Нет!
– Тогда что ты делаешь в порту? Выглядишь беднее церковной мыши и худая, как уличная кошка. Плачешь, шмыгаешь носом и мечтаешь о Китае. Быть может, ты не в себе? Некоторые выглядят здоровыми, а как рот откроют…
Лене глубоко вздохнула и сказала:
– Нас с отцом обвинили в убийстве. Я была в шаге от виселицы, когда вмешалось британское Адмиралтейство, и меня только выпустили из тюрьмы. Дома у меня больше нет. Родители мертвы, а сестры в приюте. Как только начнется новое расследование, все жители моей деревни снова укажут на меня пальцем. Я не могу вернуться. Поэтому мне нужно что-то придумать.
Кивнув, Анна откинулась на спинку кресла.
– Почему же ты решила отправиться именно в Китай?
Лене огляделась. Они были одни. Откуда-то доносился стук посуды: вероятно, девушки хлопотали на кухне. Лене торопливо вытащила из-под юбки мешочек с монетой и показала Анне.
Та с любопытством наклонилась вперед.
– Что это?
– Один пастор сказал, что это китайская монета. Ее владелец получает право торговать чаем.
– Быть того не может!
Анна осторожно взяла монету. Почувствовав тревогу, Лене не спускала с нее глаз. Не следовало так бездумно показывать подарок Пу И… Что, если Анна решит оставить монету себе? Однако женщина, с неподдельным интересом и удивлением рассмотрев непонятные знаки на монете, вернула ее
