с сахаром и сливками, когда захотим.
– У нас будет много чая?
– Бесконечно много. Я вернусь на корабле, нагруженном чаем. Мы построим склады в порту и будем поставлять его королю. И все будут нас приветствовать, и, когда мы будем проезжать в карете с серебряной отделкой, все вокруг будут говорить: «Вот едут Воскампы, самые счастливые люди на свете!»
Лене замолчала. Ханна слушала ее затаив дыхание, а на лице Зейтье появилась мечтательная улыбка. Боль в груди стала невыносимой, но Лене заставила себя улыбнуться и поцеловала обеих в макушки.
– Мы будем принцессами в чайном дворце, – прошептала Зейтье. – А ты – королевой.
Это была их старая игра из счастливых дней. Скорлупки от яиц – в роли чайных чашек, пень вместо стола. «Мадам, еще глоточек?» – «О да, с удовольствием!» Над головой – купол из листьев, зарянка за забором – гостья, полевые мыши в роли придворных маршалов… Смех звенел над лугом, сестры словно находились в другом мире. В замке мечты, где аромат из чашек превращался в нежные покрывала, сквозь которые они видели будущее.
На мгновение грязный двор приюта стал золотым, солнечные лучи заиграли бриллиантами в лужах.
– Ты должна поехать в Китай, – наконец сказала Зейтье.
– Но как же вы?
– Мы будем ждать тебя. Пока ты не вернешься.
– Я тоже не хочу возвращаться в Хогстервард, – добавила Ханна. – Там с нами плохо обошлись. Лене, поезжай в Китай. – Девочка взяла сестру за руку и вложила в нее монету. – Откуда она у тебя?
– Долгая история. Я расскажу ее вам, когда вернусь.
– Не плачь. Мы тоже не будем плакать. Правда, Зейтье?
Малышка снова подняла голову. Она выглядела бесконечно уставшей.
– Только ночью и тайком.
– И я. Только ночью и тайком. – Лене снова обняла сестер и расцеловала. – Вам нужно возвращаться. Слушайтесь матушку-настоятельницу. Делайте все, что она говорит.
– Когда ты вернешься? – спросила Зейтье.
– Как только смогу.
– Как только купишь чай, – добавила Ханна. – И корабль, его ведь тоже нужно купить. Хватит ли тебе денег?
Лене спрятала монету обратно в мешочек и убрала под юбку.
– Я справлюсь. Просто мне понадобится время. Поэтому я хочу, чтобы вы не теряли надежды. Обещаю вам, что вернусь. Но не знаю когда.
Ханна кивнула, а на лице Зейтье снова появилось мечтательное выражение.
В дверях главного здания появилась монахиня. Бросила на них строгий взгляд, но ничего не сказала.
Ханна вскочила и обняла Лене.
– Прощай. И возвращайся к нам.
– Присмотри за Зейтье, – прошептала Лене. – Она должна есть.
– Присмотрю.
Лене осторожно освободилась из объятий и наклонилась к Зейтье:
– Моя малышка…
Девочка вскочила и не оглядываясь побежала к главному зданию. Ее деревянные башмаки стучали по брусчатке, кудри подпрыгивали в такт шагам. Ветер поднимал подол ее платья, и казалось, будто она вот-вот взлетит. Этот образ навсегда запечатлелся в сердце Лене. Потом сестренка скрылась в темноте дома.
– Пообещай, – сказала Ханна. – Пообещай, что вернешься за нами.
– Обещаю.
Последнее объятие – и все было кончено. Ханну тоже поглотила темнота приюта.
* * *
– В Индии, как говаривают, алмазы лежат прямо вдоль дорог и в пещерах. Величиной с куриное яйцо, а то и больше. И рубины тоже, и изумруды, и золото. Там повсюду золото, – сказала крестьянка, ласково проведя рукой по волосам сына.
Мальчишка недовольно отстранился:
– Рассказывай дальше!
– Так вот, все мужчины, коим уже было дозволено носить бороду, заложили последние пожитки, чтобы купить кирки, молоты, зубила и лопаты, и отправились в путь. Добрались до больших портовых городов и нанялись матросами.
Должно быть, во всей Фрисландии не осталось ни одной семьи, не лишившейся кого-то из сыновей в дальних странствиях. Лене закрыла глаза, позволяя мыслям унестись прочь под ритмичный шорох колес и под рассказ крестьянки.
– Потом они отправились в море. Никто не ведал, суждено ли им вернуться. Бенгалия – земля дикая. Кто неосторожен, может стать добычей тигров, быть похищен обезьянами или съеден людоедами. Некоторые находят себе принцессу и берут ее в жены. Говаривают, тамошние принцессы бродят туда-сюда, мечтая о настоящем фризском молодце.
Такие соблазны, как принцессы, мальчика не волновали – его манили лишь алмазы.
– И что, нужно просто отколоть камни? – спросил он с жадным любопытством.
Крестьянка кивнула. Похоже, она взращивает нового искателя приключений, который заложит дом и хозяйство ради этих сказок. Даже отец Лене, Генри, когда-то подумывал отправиться в Индию, он и снаряжение купил. Ренше не уставала вспоминать об этом всякий раз, когда речь заходила о его неудачах как кормильца. Ради снаряжения Генри продал последний клочок земли. Лене помнила не столько саму историю, сколько рассказы о несметных богатствах, передававшиеся из уст в уста. Богатства богатствами, но в их семье еще долго пользовались лопатой, которая так и не отправилась в далекие страны.
Она сменила позу и положила голову на колени. В телеге было тесно, нагруженная сверх меры, она качалась, как корабль в бурном море. Рассказ крестьянки нисколько не отличался от тех, что Лене слышала в детстве: дивная Индия, таинственный Китай, заморская Бирма. Земли, где золото и алмазы сверкают у обочин дорог, и достаточно лишь протянуть руку…
– …и достаточно лишь протянуть руку… – продолжила крестьянки.
– Хочу в Индию!
«Да ты еще кроха, – подумала Лене. – До Эмдена[15] сперва доберись».
Часы, минувшие после прощания в приюте, она провела в смеси радости и отчаяния. «Поезжай в Китай!» Легко сказать. Но у нее не было ни гроша за душой. Она видела корабли, стоящие на Леде. Множество стражников и матросов зорко следили за теми, кто поднимается на борт и кто просто слоняется поблизости. Спрятавшись в тени, Лене наблюдала, как одна за другой подъезжали кареты, как корабли принимали пассажиров на борт, как загружались их сундуки, а потом начиналось плаванье.
Глашатаи выкрикивали:
– Норден! Аурих! – И однажды Лене услышала: – Амстердам!
Амстердам. Врата в мир, порт, откуда можно отправиться к Карибам, Америке или, обогнув мыс Доброй Надежды, достичь совершенно иного мира – Азии. Сердце пылало от желания и необузданной решимости уехать.
– Аурих! – снова прокричал глашатай, потом обернулся и подозрительно взглянул на Лене. Та торопливо отступила.
Ей нужно попасть в Эмден. Кареты охранялись слишком хорошо – пробраться на грузовую повозку было гораздо проще. Повозки открытые и неудобные – нужно следить, чтобы ненароком не очутиться в придорожной канаве или под колесами. Но для девушки без гроша за душой только этот вариант и подходил.
Впрочем, все оказалось не так-то просто. При первой попытке сесть грубый мужчина прогнал Лене и пригрозил вызвать жандармов, если она еще раз подойдет к
