верила, что осмелилась такое сказать.
* * *
Вскоре она уже стояла на улице перед зданием суда. Зазвонили колокола – начался новый день. Мимо сновали тяжело нагруженные телеги торговцев, кареты сворачивали на улицу, ведущую к порту. Оконные ставни богатых домов были распахнуты, служанки выметали сор на улицу. Подмастерья пекарей несли корзинки с хлебом, мужчины и женщины прогуливались по высоким тротуарам. Мальчишки-посыльные свистели друг другу, кухарки возвращались с рынка или спешили за покупками.
Судья продолжит вершить несправедливость, потом отправится на обед. К нему, возможно, присоединится Фабрициус. Семейство Грот потерпело поражение. А она, Лене, теперь свободна. Она может идти куда захочет. Лишь потому, что вытащила юношу-китайца из воды.
Жизнь была похожа на игру с мраморными шариками. Некоторые долго катятся, пока не найдут свою цель.
Тихий свист за спиной заставил Лене обернуться. Ханнес прятался за лестницей, прижимаясь к кирпичной стене. Он поманил ее к себе, и Лене с недоверием подошла ближе. А вдруг это ловушка? Но Ханнес лишь растянул кривое лицо в улыбке, обнажив два оставшихся желтых зуба.
– Куда теперь пойдешь? – спросил он.
Не успела она удивиться тому, что он вдруг заговорил так отчетливо, как Ханнес уже схватил ее и втянул в тень.
– Судья сказал, что ты свободна. Но это неправда.
– Что? Почему?
Уродец наклонился ближе, и Лене почувствовала исходящий от него запах бренди. Похотливый взгляд устремился к вырезу на ее рубашке, и она поспешила запахнуть его.
– Тебя ждет виселица.
– Почему? Я невиновна!
– Ну и что? Значит, будешь невиновной висеть. Все уже оговорено. Но жалко: такая красота зря пропадет. – Ханнес ущипнул Лене за ягодицу так быстро, что она не успела его оттолкнуть.
– Что тебе известно?
– Высокочтимый господин судья много пьет и играет в вист. Оба этих занятия ему не на пользу.
– У судьи игровые долги?
Ханнес осторожно посмотрел поверх ее плеча, оглядывая улицу. Но никто не обращал на них внимания.
– У тебя в Хогстерварде есть враг, у которого много денег.
Йорг Грот. Лене кивнула.
– Считать умеешь? Тогда сложи все, что привело тебя в тюрьму. Высокочтимый господин судья сделает все, чтобы спасти свою голову. Начнет расследование в твоей деревне. Будет процесс, и все будут клясться, что их соблазнила ведьма…
– Ведьм больше нет!
– То, что их больше не судят, не означает, что их нет.
Ханнес покачал головой, покрытой язвами и струпьями. Лене думала поначалу, что он один из тех несчастных, кто из-за проблем с мозгами может выполнять только самые простые работы, но теперь ее мнение изменилось. Оказывается, Ханнес может не только ночные горшки выносить и не только лапать женщин. Он умеет говорить и трезво размышлять, а еще знает все хитроумные пути, как порой выносятся смертные приговоры.
– Им нужен виновный. Ты будешь висеть, Лене. Тебе просто дали отсрочку. Вернешься – попадешь рыбаку в сети. Ты – рыба, остальные – прилов. Есть у тебя пара талеров?
– Нет. У меня ничего нет.
Ханнес жадно взглянул на руку, в которой Лене по-прежнему сжимала китайскую монету.
– Синий прав, – сказал он, имея в виду британца в морской форме. – Продай ее и исчезни.
Лене не собиралась обсуждать такие вещи с похотливым тюремщиком. Ей нужно как можно скорее убраться отсюда.
– Или сделай то, что еще никто не делал, – ухмыльнулся он.
– Я подумаю. Спасибо.
– Вспомни Ханнеса, когда разбогатеешь. Или перед тем как помрешь.
С этими словами уродец так сильно хлопнул Лене по ягодицам, что она вскрикнула, и юрко, как лис, исчез за углом дома.
Лене принялась раздумывать над предупреждением.
Если ей удастся дожить до второго суда, то все жители деревни встанут и укажут на нее пальцем. И рядом не окажется никакого британского офицера, который мог бы ее спасти.
Но если она исчезнет, это все равно что признать свою вину. Ее будут искать. Во всех гарнизонах получат ее описание, и она нигде не будет в безопасности.
Вдруг у нее заурчало в животе. Впервые с той ночи, когда начался ее кошмар.
Она раскрыла ладонь. Монета тускло блеснула на свету. Пу И, сын китайского торговца, дал ей эту монету. Зачем? Чтобы подарить несколько месяцев беззаботной жизни? Или… мысль была такой невероятной, что Лене застыла и, разом ослабев, осела на колени, опираясь на стену. Неужто она, Лене Воскамп, обвиняемая в убийстве и пиратстве, может отправиться в Китай с одной-единственной монетой и заняться торговлей чаем?
Она вспомнила сказку братьев Гримм, которую учительница читала им в школе, – «Бременские музыканты». О том, как осел, пес, кот и петух отправились в путь, чтобы найти выход из бедственного положения. «Что-то лучше смерти найдешь где угодно».
С трудом поднявшись на ноги, девушка посмотрела на улицу, ведущую к гавани, и двинулась в путь.
Маленький бочонок рома
Приют находился сразу за лютеранской церковью на Зюдеркройцштрассе. Это мрачное здание даже в солнечный день выглядело неприветливо, а в дождливый напоминало крепость, куда могут попасть только потерянные души. Сквозь маленькие окна свет едва ли проникал внутрь. Однако ворота были открыты, из труб поднимался дым, и, когда Лене вошла во двор, к ней навстречу вышла монахиня, явно не обрадованная ее появлением.
– У нас нет мест, – резко сказала она, поставив на землю два ведра с забродившими помоями. – Ты молодая. Найди себе что-нибудь другое.
– Да благословит вас Бог, – ответила Лене, зная, что католики на протестантском севере ценят такие приветствия. – Я пришла к своим сестрам, Зейтье и Ханне Воскамп из Хогстерварда.
– А.
Монахиня скользнула по Лене внимательным взглядом – по старым деревянным башмакам, помятой и грязной одежде… Сама она была в шерстяном плаще поверх облачения, а от ветра ее защищал тонкий, часто стиранный головной платок. Круглое лицо, не сочетающееся с худощавой фигурой, слегка порозовело на холоде.
– Что-то принесла или чего-то хочешь?
– Хочу увидеть сестер. Больше ничего.
Монахиня повернулась к западному крылу, откуда во двор доносились звуки.
– Нет. Посещения только по воскресеньям, после мессы. И только при хорошем поведении.
Она наклонилась и снова подняла ведра.
– Прошу вас, Бога ради. Наши родители умерли, и мне нужно уехать из города. Я просто хочу увидеть сестер напоследок.
– Нет.
– Они вообще здесь? – быстро спросила Лене, догоняя женщину, которая уже тронулась с места. – Я просто хочу попрощаться. Они ведь еще совсем маленькие. Им страшно, они не знают…
– Те, кто ведет богобоязненную жизнь, не знают страха. Уходи.
Монахиня толкнула локтем низкую дверь. Лене ожидала увидеть за ней свинарник, но вонючие пищевые отходы оказались на
