но тут же распахнул их. – Какое сегодня число?
– Пятнадцатое ноября, год тысяча восемьсот восемьдесят четвертый, – меланхолично проговорил Варзугин, при этом выпустил из ноздрей две струи дыма, сделавшись похожим на паровоз. – Ты вроде бы направлялся в Венецию и здесь проездом.
– Дьявол! Пятнадцатое! Да ведь вчера вечером ушел мой поезд! – резким движением Врубель уселся на диване, но тут же со стоном повалился назад – собственная голова показалась ему неподъемной.
– Дождешься следующего, не беда. Они отходят каждый день. А прежде тебе нужно подлечиться. Захар! – крикнул Варзугин куда-то за дверь гостиной.
Вошел слуга. На подносе он нес две большие запотевшие кружки. Одну Варзугин взял сам, другую протянул гостю.
– Прошу, дружище. Херигер херигером, а пиво здесь тоже достойно внимания!
Врубель, держа кружку обеими руками, принялся судорожно пить. После вчерашних возлияний его мучила жажда. Алкоголь казался отравой, но деваться было некуда.
– Один мой приятель, сноб, каких поискать, – поделился Варзугин, – называл пиво шампанским для бедных. Но наутро переменился во мнении. Пил его, голубчик, как не в себя! Всё потому, что от похмелья пиво – первейшее средство. Огурцов австрийцы не солят, и рассолу во всей Вене не найдешь, так-то, брат.
– Я ж тут не один! – Отставив полупустую кружку, Врубель почувствовал, что теперь может сесть прямо, возможно, даже встать на ноги. – О, черт! Гайдук!
Варзугин уставил на приятеля вопросительный взгляд.
– Мой товарищ из Киева, тоже художник, – скороговоркой пояснил Врубель. Он спустил ноги с дивана и теперь шарил ими в поисках обуви. – Он ждал меня в гостинице! Выходит, не дождался! Его нужно выручать! Он же не знает здесь ничего! И говорит только по-русски!
– Может, оно и к лучшему, – философски заметил Варзугин. – Без знания языка далеко не уйдет и в короткий срок не заблудится. А долгого срока мы ему не предоставим!
Кое-как сумев прийти в себя, товарищи направились в гостиницу, где накануне остался Гайдук. А узнав, что тот выехал вчера вечером, поспешили на вокзал.
– Больше некуда, – коротко отметил Врубель.
Но и на вокзале Гайдука не оказалось.
– Стало быть, уехал, – заключил Варзугин. – Смышлен оказался, хоть и языка не знает. Значит, точно не пропадет! Ты подожди здесь, возьму я тебе билет до Венеции. Догонишь свою пропажу. А то как бы он и в самом деле не заблудился где!
– Будь здоров, брат! – В окно поезда Врубель видел, как Варзугин машет шляпой. – Следующей весной приходи сюда вновь, и погуляем хорошенько!
* * *
В пути Гайдуку не приходилось думать о том, куда податься дальше – поезд бодро мчал по намеченному маршруту, давая время поспать и поразмыслить о разном. Однако по прибытии в Венецию это спокойствие улетучилось. Бедняга вспомнил, что он один и находится так далеко от дома, как не забирался еще ни разу в жизни. И то бы не беда, знай он, куда идти дальше или хотя бы умей спросить дорогу.
Увы, ни города, ни языков Гайдук не знал. Он подходил к местным с теми словами, которые узнал от Врубеля в Вене. Вот только тальянцы лишь недоуменно разглядывали его да издавали в ответ такие звуки, каких Гайдуку прежде не доводилось даже слышать. О господине Врубеле никто слыхом не слыхивал, и помочь Гайдуку в его поисках венецианцы не могли.
«Эх, был бы здесь Михайло! – с тоской подумал Гайдук. – Он же образованный, не то что я! Поди, все языки знает! Глядишь, и вразумил бы басурман! Эх, где-то он! Сгинул, бедолага, у австрияков! Куда ж я теперь без него-то! Черт меня дернул согласиться на этот путь! И почто мне дома не сиделось?» Ему и в голову не приходило бранить Врубеля – сейчас тот представлялся ему чудом, едва ли не единственным спасением.
Гайдук не решился уйти с вокзала – во‐первых, он не представлял, в какую сторону податься. Во-вторых, здравый смысл подсказывал, что, окажись здесь Врубель, он не минует вокзала. А значит, и товарища разглядит.
Время шло час за часом – Врубеля не было. Гудели поезда, сновали люди. Гайдук успел заснуть на чемоданах, проснуться – Врубель так и не появился. Без него в чужом краю не становилось яснее. Вдобавок киевлянин проголодался. Дорожные припасы давно подошли к концу, а поесть последний раз довелось в поезде. Теперь Италия представлялась Гайдуку самым неуютным местом на свете. И от этого смекалка киевлянина заработала с удвоенной силой.
– Сюда меня привез поезд, – сказал Гайдук сам себе. – Пусть он, стало быть, и несет меня домой, в Киев! Ну ее к чертям, эту Венецию!
Воплотить эту во многом здравую мысль было бы совсем не трудно, знай Гайдук местный язык и умей разъяснить в кассе, где находится Киев. Впрочем, для начала можно было взять билет хотя бы до Вены, а найти обратный путь оттуда представлялось ему задачей уже более легкой. Ведь понял же его как-то тот добрый австриец на вокзале!
За разъяснением маршрута возле кассы и нашел товарища Врубель. Он только что сошел с поезда и чуть ли не бегом бросился в здание вокзала, надеясь, что Гайдук находится там и нигде больше. К счастью, эти надежды оправдались.
– Самуил! Ну, слава тебе господи!
– Михайло! – чуть не заплакал от радости Гайдук. – Да как же так можно! Я уж думал, ты пропал, чуть обратно не уехал! Ведь кто… кто же, кроме тебя, здесь-то рисовать будет!
Зима в Венеции
– Не возьму я в толк, Михайло. – Гайдук, закутавшись в теплое пальто и укрыв ноги пледом, нахохлился на скамье гондолы. – С чего так хвалят эту Венецию? Сыро, зябко. Туманы эти проклятые, тьфу, пропасть! Вместо улиц – какие-то канавы с мутной водой! И куда ни глянь, сколь ни ищи, нигде ни кусточка, ни деревца!
– Венецианцы – знатные мастера изобразительных искусств, Самуил, – ответил Врубель. – Нынче зима, в городе тихо. Шум не будет отвлекать нас от главного. Можно рассматривать этот город так, как должно рассматривать художнику. Листать его, как большой живописный альбом.
– Разве что так.
Гайдук вытянул из кармана носовой платок и шумно высморкался. В Венеции простуда сделалась неотвязной спутницей киевлянина. Врубель диву давался, как сам он избежал той же участи – он объездил немало городов и знавал разный климат, но ничего схожего с промозглой венецианской зимой не встречал нигде. Даже в Петербурге.
Сейчас он бы с радостью рассказал Гайдуку побольше об истории этого места. О некогда процветающем, а ныне заброшенном острове Торчелло, на который прямо сейчас они направлялись в обществе не по-итальянски молчаливого, угрюмого гондольера. Рассказал бы о бойкой торговле Венеции с византийцами – Врубель немало вычитал об этом в Киеве, в библиотеке Прахова. О
