я понимаю, что веду себя назойливо. Но я действительно сильно боюсь за ребят. Ты не знаешь этого Два-Пальца. Он гнусный тип. Беспросветно гнусный и злой.
– Может, и так, – отозвался Карл-Мартин. – Но еще и ленивый. Я это понял, пообщавшись с ним всего несколько минут. Я ему сказал, что если ты догнал мальчиков, то уже наверняка едешь с ними назад, в резервацию. Он потел, сопел, бормотал проклятия. Ругался, что здешняя духота и влажность сводят его с ума. Что уже не может дождаться, когда вернется к себе. Пара глухих концов – и он как пить дать покатит обратно на запад. А я, кроме глухих концов, ничего ему и не подбросил. – Стейнбах взял в руки кружку с кофе, что принес с собой в амбар. – Так что можешь успокоиться. И вообще, этот твой Два-Пальца – сейчас наименьшая проблема для ребят. – Он махнул рукой в сторону еще неспокойного неба. – Видал, какая буря мимо пронеслась?
– Да. Я как раз за мальчиков и перепугался.
– Вот и я тоже. В один из ближайших дней небо разверзнется, и весь кошмар выльется на землю. Они, конечно, смышленые ребята, но, если такое случится, все ручейки и овраги мгновенно превратятся в бурлящие потоки. Неудачно спрячешься – и тебя просто унесет. Так что я думаю, тебе пора уже забыть про Два-Пальца и больше беспокоиться о том, что эти два пацаненка где-то бродят без присмотра и заботы.
Он посветил фонариком куда-то в двигатель. Под капотом все без исключения было покрыто слоем пыли.
– А теперь помоги-ка мне лучше завести эту штуку, и заодно расскажешь, почему вернулся от Иды. Я думал, ты сразу от нее двинешь вслед за мальчиками, и я тебя уж больше не увижу. – Он постучал по стартеру кончиком ключа. – Ну, рассказывай. Мы же можем работать и говорить одновременно. Как здорово снова взяться за моторчик в четыре руки. Ты что-нибудь смыслишь в машинах?
Я прямо физически ощущал, как время ускользает сквозь пальцы, но Карл-Мартин был непробиваем.
Я наскоро осмотрел пару трубок радиатора, проверил натяжение привода вентилятора.
– Мальчишкой я разобрал на части старый Hudson Terraplane. И вообще, мы, мичиганцы, растем возле автомобилей, как здешние детишки – у тракторов. Так что да, в этом я секу неплохо.
Стейнбах любовно похлопал ладонью по крылу:
– Предполагалось, что это будет наше с Джозефом общее дело. И что впоследствии это будет его тачка. Я сам не очень-то разбираюсь в технике. Думали, будем осваивать все вдвоем.
Это был первый раз, когда он упомянул в разговоре имя сына или вообще всерьез заговорил о нем.
– Когда у нас в доме появились те двое ребят, это заставило меня задуматься: а может, попробовать дать нашему DeSoto еще шанс? Он давно уже не бегал. Не повезло как-то.
– Что ж, давай попробую.
Я снял крышку трамблера, почистил и поправил контакты прерывателя, вытянул и отрегулировал свечи зажигания, подкачал в карбюратор топливо. Как бы ни был я расстроен таким беспечным отношением Стейнбаха к мальчикам и Два-Пальца, мне было приятно вновь попачкать руки смазкой, ковыряясь в двигателе автомобиля. К тому же мне наконец выпала возможность как-то отблагодарить Карла-Мартина за гостеприимство.
– Теперь садись за руль, включи зажигание и понажимай на газ, – велел я.
Стейнбах показал мне поднятые большие пальцы и скользнул на водительское место.
Некоторое время Карл-Мартин упорно нажимал на акселератор, а я придерживал карандашом воздушную заслонку. Наконец нам удалось вернуть эту запылившуюся развалину к жизни. Отфыркиваясь и подрагивая, она наполнила амбар клубами едкого сизого дыма.
– Ну что, не прошло и полгода, – усмехнулся я.
– Да я уж решил, ее песенка спета.
Мистер Боунс, очевидно, тоже имел какие-то свои собачьи воспоминания о лучших днях. С подагрической неловкостью пес вскарабкался на переднее пассажирское сиденье и принял на нем царственную собачью позу, которую я очень хорошо знал после несчитаных поездок с Симпатюней.
– Собаки и тачки созданы друг для друга, – сказал я.
– Как хлеб и масло. Ну что, надо дать старушке Бесси прокатиться кружок. Да и у Мистера Боунса будет возможность освежить в памяти кое-какие эпизоды. – Он хотел было сказать что-то еще, но передумал. – Закрывай капот. Посмотрим, что у нас получилось. Не волнуйся, скоро отправим тебя в путь.
Мы пошире распахнули двери амбара. Старая лошадь недовольно всхрапнула и попятилась в стойле, непривычная к громкому тарахтению мотора и дымной синеве, что поползла к ее конюшенному отсеку.
Карл-Мартин задним ходом выгнал DeSoto во двор. Фыркая, чихая и подергиваясь, машина повезла нас к гравийке. Потом наконец двигатель заработал плавно и начал издавать приятное урчание. Стейнбах опустил свое окошко, а я с заднего сиденья дотянулся до пассажирского стеклоподъемника и тоже опустил там окно, чтобы Мистер Боунс мог высунуть наружу морду. Карл-Мартин громко, от души смеялся, чего я ни разу не слышал от него раньше. Так приятно было наблюдать у него хоть какое-то подобие радости!
– Поля, быть может, и гибнут, но дороги перед нами открыты всегда, – сказал он. – Ты везунчик, Дэнтон.
– Все зависит от того, в какой день и с какого ракурса посмотреть, – ответил я.
Он отбарабанил пальцами по «торпеде» свой какой-то ритм, что-то еле слышно напевая себе под нос.
– Чертовски приятное чувство! Ну а теперь рассказывай, как съездил в гости к Иде. И почему вместо того, чтобы сразу помчаться за мальчиками, ты сперва вернулся сюда?
Я замялся, даже не зная, с чего начать. Мне как-то неловко было рассказывать ему про черепашку и корыто.
– Ну, как ты и предупреждал, она та еще болтунья. Я много чего узнал и о ней, и о ее народе. Даже кое-что и о твоей жене.
Стейнбах рассмеялся.
– Да, они с Лилли давно знакомы. Чудна́я она, эта Ида. Не плохая вовсе. Просто чудна́я. Много старинных индейских обычаев в ней живет.
– А еще она печет вкусное печенье.
– О да! Ее чудесное wagmíza-wasná! Угощаюсь им всякий раз, как ее навещаю. Я пытаюсь помогать ей по мере сил. Но лучше бы она уехала из этого дома. Перебралась бы в город. Негоже там жить женщине в инвалидном кресле. А особенно зимой. Но она хранит этот дом ради бабушки с дедушкой. И никак не переубедишь!
Он покрутил регуляторы отопителя, пытаясь определить, которые из них еще работают.
– Так что же она такое тебе сказала, что ты решил вернуться?
Я понял, что мне нет смысла уворачиваться. Пришлось рассказать ему и про перевернутое корыто, и про черепах, и про то, что одна из них убедила Иду снарядить мальцов на поиски «трубочного» камня, а другая посоветовала отправить вслед за ними меня.
