как его покинули драгуны Шуазеля. Вполне обоснован и упрек маркиза де Буйе, что Шуазель и Гогел не оставили, как он им предписывал, заградительного отряда на дороге, по которой в случае проезда кареты могли направиться преследователи. С другой стороны, о каких заграждениях могла идти речь, если карета не проехала?
Ряд историков (П. и П. Жиро де Курсак, Ж.-П. Перрен) усматривают в действиях Шуазеля и Гогела злой умысел. Есть и такая точка зрения: Шуазель при первой возможности хотел выйти из игры, поскольку после поездки в Париж у него появились подозрения, что Лафайет знал о побеге и наблюдал за ним, ожидая, что королю не удастся осуществить задуманное и он дискредитирует себя.
Строго говоря, в создавшихся обстоятельствах Шуазель действовал достаточно адекватно. После того как он вывел войска, в Понт-де-Соммевеле воцарилось спокойствие, что позволило королю проехать этот пункт без проблем. Единственное существенное замечание – он мог бы оставить кого-то в Понт-де-Соммевеле, с тем чтобы при необходимости контролировать ситуацию. Логично было бы оставить Гогела. Шуазель этого не сделал, вполне заслужив тем самым упрек в том, что «покинул пост высшей важности, на котором должен был придать импульс всем другим, и отвел отряд, не оставив никого на месте».
Королевская карета достигла Понт-де-Соммевеля в четверть седьмого. Валори, прискакавший раньше, не нашел в городе никого и был весьма удивлен. Станционный смотритель подтвердил Валори, что гусары были в городе, но уехали около часа назад.
Последнюю станцию перед Сент-Менеу – Орбеваль, небольшую ферму с часовней, проехали в семь часов. Королевская карета двигалась по-прежнему неспешно.
Кстати, совсем рядом с Орбевалем находится деревня Вальми. Знаменитые мельницы Вальми, в виду которых через год, летом 1792 г., будет разбита Рейнская армия, спешившая на помощь французской монархии, должны были быть видны с дороги.
Сержант Лагаш против почтмейстера Друэ
1
Дорога из Шалона плавно перетекала в главную улицу Сент-Менеу. На ней находилась мэрия, а направо от нее, в улочке, углом на площадь выходило новое здание почтовой станции.
Гусары лейтенанта Буде, направлявшиеся в Понт-де-Соммевель, остановились 20 июня переночевать в Сент-Менеу. При въезде в город Буде совершил несколько ошибок, в частности не проинформировал мэра о ночевке войск. Кроме того, не был соблюден установленный порядок входа войск в города, строем и с трубачом, что рассматривалось как признак уважения к населению. В результате муниципалитетские обиделись, а у народа появился повод проявить революционную бдительность.
Неосторожно повел себя и Гогела, который, пообедав 20 июня в Клермоне с Шарлем де Дама, прибыл затем в экипаже в Сент-Менеу. Поскольку на следующий день они с Буде выезжали верхом в Понт-де-Соммевель, он отправил свой экипаж в Варенн, наняв лошадей у владельца харчевни «Солей д'Ор», некоего Файета, за цену ниже той, которую брал Жан-Батист Друэ, городской почтмейстер. Тот, разумеется, разнервничался и сказал, что он этого не забудет.
Утром 21 июня жители Сент-Менеу, провинциальную тишину которого эти инциденты сильно взбудоражили, проводили гусар Буде негодующими криками. Через час после отбытия гусар, в 9.30, в город вступили драгуны барона д'Андуэна[333]. Детали последующих событий восстановлены по показаниям многочисленных участников и свидетелей.
Одним из основных документов, помогающих понять логику происшедшего, стал доклад старшего сержанта Лагаша, представленный герцогу Шуазелю сразу же после вареннской катастрофы. Он был опубликован в приложениях к воспоминаниям Шуазеля, появившимся в 1822 г.[334] (Лагаш – военный псевдоним известного монархиста Анри, ставшего генералом во времена Империи. Его имя – на Триумфальной арке в Париже).
В архивах МИД России находится, однако, еще один документ за подписью Лагаша, описывающий события в Сент-Менеу и Клермоне. Это рапорт, представленный Лагашем в конце 1792 г. в эмиграции, в Кобленце, графам Прованскому и Артуа. К нему приложена копия сертификата за подписью Артуа, в котором удостоверяется, что «дворянин Лагаш вел себя достойно во время событий в Варенне». Сертификат датирован 1 января 1793 г.
Приведем отрывок из этого документа, касающийся событий в Сент-Менеу, поскольку по освещению ряда важных моментов он серьезно отличается от доклада, представленного Лагашем Шуазелю «по горячим следам» в 1791 г.[335]
«Ваше Величество,
В июне 1791 господин маркиз де Буйе отдал приказ полку, расквартированному в Коммерси-де-Сурми, направить 18-го числа того же месяца отряд драгун под командованием капитанов де Сент-Дидье и барона д'Андуэна, двух лейтенантов и двух младших лейтенантов в Сент-Мишель для соединения с 220 солдатами драгунского полка под главным командованием графа Шарля де Дама. Эти войска должны были направиться в Монмеди.
Одновременно я получил приказ отправиться в тот же день прямо в Клермон, куда прибыл 19-го с секретными инструкциями сформировать отряд в городе Сент-Менеу.
Отряд под командованием графа де Дама прибыл 20-го (июня. – П. С.) в Клермон. Часть его полка остановилась в городе, а отряд королевских драгун – в деревне, находившейся в трех четвертях лье направо, по дороге на Варенн.
Господин барон д'Андуэн предупредил меня, что на следующий день, 21-го, он отправится в Сент-Менеу во главе отряда из 50 человек и что мне следует находиться с ним. Вследствие этого в ту же ночь в три с половиной часа я выехал и в семь часов прибыл в Сент-Менеу, где нашел 50 гусар из полка Лозена под командой одного лейтенанта[336], состоявшего в подчинении господина де Гогела. Спросив у меня, когда прибудет наш отряд, этот офицер Генерального штаба отдал приказ командиру гусар посадить своих людей на лошадей, для того чтобы двигаться в направлении Понт-де-Соммевеля. Этот отряд отбыл в 7.30 из Сент-Менеу, и в 8.30 прибыл наш, чтобы его заменить. Господин барон д'Андуэн был проинструктирован, что королевская семья может прибыть в Сент-Менеу самое позднее в семь часов вечера. Вследствие этого его часть находилась в готовности выступить немедленно. Но в шесть тридцать, не видя курьера, который должен был прибыть на четверть часа раньше, чем Его Величество, он впал в глубокую задумчивость. Подойдя ко мне, он изложил свою озабоченность в следующих выражениях: „Боюсь, как бы по дороге с королевской семьей не произошло какого-нибудь досадного инцидента“.
К несчастью, в этот момент господину д'Андуэну посоветовали отдать приказ расседлать лошадей своего отряда, что и было исполнено. Тот, кто дал этот злополучный совет, и решил судьбу королевской семьи[337].
Поскольку в каждой коммуне имелось немало смутьянов и злоумышленников, те из них, которые находились в Сент-Менеу, постарались посеять в народе подозрения относительно нашего присутствия в городе. Жители потребовали у муниципалитета оружие в силу декрета, который предписывал выдать им 400 ружей и 8 пушек. Все это
