замечен, граф счел необходимым задержать отряд, который оставался под седлом до без четверти одиннадцать, после чего он отправил драгун на ночевку. Я рассказал ему, по его просьбе, о событиях, произошедших в Сент-Менеу. Это его очень расстроило, поскольку его драгуны ночевали в домах буржуа, и требовалось время, чтобы привести их в готовность выступить. Он сразу же отдал необходимые приказания адъютанту. Мы осмотрели портфель господина д'Андуэна, вынув из него все бумаги компрометирующего характера. То же самое граф сделал со своим портфелем, в котором были аналогичные документы. После того как все они были сожжены на свече, он поручил мне отвезти приказ господину Сент-Дидье, капитану, командовавшему войсками, разбудить солдат, приказать им сесть на лошадей, направиться к дороге, ведущей на Варенн, и ждать его там. Я умолял его отдать мне приказ следовать безотлагательно на поиски королевской семьи, которые, как я надеялся, могли быть удачными. Однако господин де Дама сказал, что в сложившихся трудных обстоятельствах с его стороны было бы неосторожно отдавать письменный приказ, и поэтому я должен был передать его слова устно господину Сент-Дидье. Я выполнил этот приказ, насколько было возможно быстро. Капитана я застал спящим в доме кюре[340]. Его комната была в мансарде на чердаке. С большим трудом я его разбудил. Господин Сент-Дидье открыл окно, и я громко попросил его спуститься ко мне. Эта процедура заняла у него три четверти часа. Когда я смог наконец довести до его сведения приказ господина де Дама, то разбудил также одного офицера и двух сержантов, приказав им привести отряд в готовность к маршу. Однако шум, поднятый нами, разбудил жителей. Одни угрожали нам, другие просили пощады. Четыре или пять злоумышленников хотели поднять тревогу. Мне пришлось обнажить саблю, чтобы помешать им подняться на колокольню. Ко времени, когда появился господин Сент-Дидье, мы располагали 18 драгунами верхом. Решив, что для того, чтобы разбудить остальных и посадить их на лошадей, понадобится слишком много времени, и понимая необходимость немедленно отправиться на помощь королю, я предложил господину Сент-Дидье не ждать остальных. Он ответил, что, будучи человеком чести, не может оставить двух офицеров и двух капралов с драгунами на произвол судьбы – они подверглись бы смертельной опасности после нашего отъезда. Те пять минут, которые нам еще пришлось ждать, стали, возможно, решающей ошибкой.
Никогда еще я не чувствовал всю фатальность моего подчиненного положения, поскольку был готов умереть или прийти на помощь моему королю.
В то время, пока мы поджидали остальных, господин Шарль де Дама подвергался не меньшим опасностям в Клермоне, где звонили во все колокола. Он был вынужден спасаться, сопровождаемый несколькими офицерами. Его отряд оставил его, потому что большинство драгун еще не были не готовы отправиться в путь, а те, кто сидел в седлах, полагали, что сил для сопротивления недостаточно, и покинули своего командира.
Тревога в Клермоне подняла на ноги все коммуны – казалось, вся Франция была на ногах в эту роковую ночь. Народ шел в направлении Клермона и Варенна: муниципалитет Клермона одержал победу над расквартированным в городе полком королевских драгун. Господин Сент-Дидье был готов к выступлению, отсутствовали всего лишь четыре драгуна, которых так и не смогли разбудить (либо хозяева тех домов, где они были расквартированы, не пожелали этого сделать). В это время злоумышленники обратились к господину Сент-Дидье и призвали его последовать примеру полка графа Прованского (королевские драгуны). Это произвело обескураживающее впечатление на драгун, которые до этого были настроены против народа. Капитан был поставлен в чрезвычайно затруднительное положение. Обращаясь к ним, он ответил: „Тревогу бьют со всех сторон, однако я военный и выполню свой воинский долг. Я посажу мой отряд на коней, для того чтобы поддерживать порядок, и не разрешу им спешиться до возвращения унтер-офицера, которого направлю в Клермон для получения информации о том, что происходит. Вы можете сопровождать его, чтобы ему не препятствовали в выполнении этого задания“. Все эти досадные происшествия отняли много времени. Унтер-офицер вернулся только в 4.30 утра, когда курьеры сообщили ужасную новость о том, что король арестован в Варенне. Господин Сент-Дидье не захотел отдать приказ о возвращении драгун на ночлег, и они, спешившись, находились в деревне среди разъяренного народа».
В докладе Лагаша графу Артуа бросается в глаза несколько моментов. Во-первых, информируя своего непосредственного начальника герцога Шуазеля по горячим следам вареннских событий, Лагаш совсем по-другому рассказывает, как нелегко ему было добиться личной встречи с Шарлем де Дама. Наткнувшись при въезде в Клермон на адъютанта (его звали Шулль), Лагаш спросил, у себя ли граф. «Он ответил мне, что нет. Я просил его помочь найти его, объяснив, что мне срочно нужно переговорить с ним, прежде чем отправиться в путь. Он просил рассказать, о чем мне было поручено переговорить с полковником, обещав сообщить его ответ, как только его найдет, – полковник еще прогуливался со своими офицерами. Я ответил, что должен переговорить с ним сам. Наконец этот человек так раздосадовал меня своими бестолковыми вопросами, что я вынужден был открыться ему: в Клермоне полк графа Прованского ждут неприятности. Между прочим он поинтересовался и временем подхода нашего отряда; я сказал, что он не сможет выступить ранее чем через два часа. В свою очередь, я спросил его, был ли готов его полк сесть на лошадей; он ответил, что полчаса назад был приказ расседлать лошадей и отправить на ночлег 50 драгун. Наконец он все-таки отправился разыскивать графа де Дама. Вернувшись через несколько минут, он сказал, что не нашел его. Он вновь подверг меня бесполезному и бессмысленному допросу, а затем вновь пошел искать полковника. Прошло добрых полчаса, как я был в Клермоне, но все еще не мог встретиться с графом де Дама.
Наконец он явился вместе со своим адъютантом, которому удалось его разыскать. Полчаса, господин герцог, в подобных условиях – это век и для того, кто ожидает, и для существа дела»[341].
В докладе Лагаша герцогу Артуа, сделанному, напоминаем, через полтора года после вареннской катастрофы, этот эпизод излагается одним предложением. Это, в общем, понятно – в эмиграции Шарль де Дама был близок к принцам и напоминать Артуа о, мягко говоря, нераспорядительности, проявленной им в Клермоне, Лагашу явно не хотелось. Понятно и то, что, докладывая в 1791 г. своему непосредственному начальнику Шуазелю о действиях драгун полка графа Прованского в Клермоне, Лагаш был более откровенен, хотя, надо думать, и пытался тем самым как-то облегчить положение самого Шуазеля, действия которого в Понт-де-Соммевеле резко критиковал генерал Буйе. Как
