Гораздо теплее, чем дома, где даже лето могло быть по-зимнему холодным. Вместо лошадей телеги тянули ослы. По дороге к собору Лене не могла насмотреться на вышитые ткани, веера и яркие наряды, выставленные на продажу. Некоторые женщины носили великолепные шали или черные покрывала, которые здесь называли мантильями. Пока Вернер изучал алтарные картины, она сидела на площади у фонтана, наслаждаясь атмосферой и слушая пение маленьких птичек, которых тоже продавали на каждом углу.
Счастье, однако, было похоже на воздушный шар, который вот-вот лопнет. «Я на Канарах, – думала она. – Я свободна. Мне больше не нужно сидеть в клетке. Я – Лене Воскамп, будущая торговка чаем, направляющаяся в Китай». Она могла бы расплакаться от радости, но одновременно ощущала свинцовую тяжесть в груди. Неужели в Сингапуре они с Вернером действительно расстанутся? Можно ли преследовать свою цель и при этом остаться его женой? Фиктивной женой. Каждый раз, когда к Лене обращались «миссис Бреннике», она чувствовала укол в сердце и одновременно греховное удовольствие оттого, что находится рядом с ним, под его защитой и ночами ощущает его тепло… Лене понимала, что слишком быстро вжилась в роль Софи. Она носит ее платья. Путешествует под ее именем. Спит с ее мужем. Как неправильно, глубоко и бесповоротно неправильно… Но сейчас это было единственно возможным.
После возвращения на корабль Вернер приготовил для Лене сюрприз: плетеную бутылку испанского вина и два бокала, которые, видимо, позаимствовал в кают-компании под пристальным взглядом стюарда.
– Попробуй.
Он протянул Лене бокал, в котором вино переливалось глубокими оттенками красного цвета. Их пальцы соприкоснулись. Лене показалось, что по ее коже пронеслись тысячи огненных искр. Осторожно глотнув, она ощутила терпкий и одновременно сладкий вкус. Вернер внимательно наблюдал за ее реакцией, и, когда она улыбнулась, из его груди вырвался облегченный вздох.
Они сидели на кровати. Корабль почти не качался, поэтому Вернер смог поставить свой бокал на ближайший ящик, не опасаясь, что бокал опрокинется.
– Лене… – Его голос прозвучал хрипло, и Лене торопливо сделала еще один глоток. – Думаю, я все-таки позаимствую гамак у матросов.
– Почему? Я тебя чем-то рассердила? Или мешаю тебе спать?
Вернер провел рукой по растрепанным волосам.
– Нет, не мешаешь. Или… да, мешаешь. Ты сбиваешь меня с толку. До женитьбы мне доводилось бывать с другими девушками… Если ты понимаешь, о чем я.
Лене опустошила бокал, но не осмелилась повернуть голову и взглянуть на Вернера. Вино было крепче, чем то, которое она пила с Анной. Оно согревало ее легким, невесомым теплом, которое, возможно, делало такие разговоры проще.
– Понимаю, – сказала Лене, все еще не поднимая глаз, и протянула Вернеру пустой бокал. Он налил еще вина, и она почувствовала исходящий от его одежды запах моря и соли. Когда он коснулся ее плеча, она машинально дернулась и пролила немного вина на платье.
– Прости меня! – пробормотала она. – Это ведь платье Софи, и я не должна его носить, не говоря уже о том, чтобы…
Вернер забрал бокал у нее из рук и поставил на пол. Потом наклонился и поцеловал ее.
Поцелуй был нерешительным, как вопрос, на который не знаешь, какой ответ получишь. Но, когда отказа не последовало, он стал решительнее, настойчивее. Медленно скользнул руками под платье, провел вверх по ногам, затем к животу и груди. Мягкие и в то же время пылкие руки изучали ее тело – или, скорее, сложности одежды, которая, казалось, была создана лишь для того, чтобы препятствовать такой близости.
Неожиданно Вернер отстранился, тяжело дыша.
– Прости. Я не хотел давить на тебя.
Лене знала одно: она не хотела, чтобы это заканчивалось.
– Ты не давил, – прошептала она. Взяла бутылку и сделала глоток прямо из горлышка.
Вернер улыбнулся:
– Значит, ты этого хочешь?
Лене вытерла рот тыльной стороной ладони и кивнула. В каюте было темно. Последние закатные лучи проникали через иллюминатор, золотя очертания его тела. Она сделала еще один глоток и протянула ему бутылку. Ей стоило бы бояться, ей стоило бы защищать свою невинность, однако каждая клеточка ее тела стремилась к нему и жаждала прикосновений.
Вернер наклонился и поцеловал Лене в шею, отчего она едва не потеряла рассудок.
– Я буду осторожен, – тихо пообещал он, поднялся и поставил бутылку на пол. – Иди ко мне.
Он протянул Лене руку. С бесконечным терпением находил и расстегивал пуговицы, развязывал ленты и узлы, и делал это с куда большей ловкостью, чем смогла бы Лене своими дрожащими руками. Потом он осторожно стянул платье с ее плеч. Лене закрыла глаза, когда платье упало на пол, оставив ее перед ним лишь в тонкой сорочке. Ее внезапно охватил озноб, но внутри разгорался огонь.
– Теперь ты.
Вернер взял ее руку и положил себе грудь. Лене хотела отшатнуться, но он не дал. Через мгновение она ощутила, как под тонкой тканью бьется его сердце, услышала, как он проглотил стон. Вернер желал ее, и то, как он неспешно вводил ее в это новое для нее путешествие, придало ей смелости. Лене начала расстегивать пуговицы одну за другой.
Наконец Вернер вытащил рубашку из брюк, сбросил на пол и притянул Лене к себе. Она прижалась щекой к его шее и впервые почувствовала обнаженную грудь мужчины, который ее желал. Осторожно обняла его и ощутила, как напряглись под ее прикосновением мышцы.
Руки Вернера мягко заскользили по ее спине, приподнимая ткань сорочки. Он больше не смог сдерживать стон. Лене также заметила, как определенная часть его тела начала жить собственной жизнью.
– Ты знаешь, как все происходит? – тихо спросил Вернер, почти касаясь ее уха губами.
Лене кивнула, мысленно молясь, чтобы он не спросил откуда. То, что происходило здесь, между ними, не имело ничего общего с продажной любовью, которую она видела у Анны.
– Вино еще осталось?
Вернер со смехом отстранился, поднял бутылку и протянул Лене.
– Недостаточно для того, чтобы напиться.
– Недостаточно, – отозвалась она, взяла вино и сделала глоток. Она пила, пока не опустела вся бутылка.
Это не было попыткой соблазнить беззащитную девушку. Она, Лене Воскамп, вот-вот вступит в порочный союз, полностью осознавая, что делает и чего хочет. Единственное, что ее сейчас пугало, – это безоговорочная сила желания, с которой она хотела его.
Вернер нежно распустил ей волосы, скользнул пальцами сквозь пряди. Потом наклонился и заскользил губами вниз по шее к ложбинке между грудями. Лене почувствовала, как у нее задрожали коленки. Он тоже это почувствовал и отстранился. Взгляд его стал решительным.
– Иди в постель.
Лене кивнула и первой забралась на кровать. Сняв брюки, Вернер последовал
