видел.
* * *
– Иди, иди, поговори с ним на прощание, мы в вагоне подождём. – Наташа сняла с пальто мужа пару волосков.
Рахманинов кивнул и вышел из тамбура, вдохнув смог привокзальных сумерек. Казалось, что пахло чайной заваркой, табачным дымом и чёрными горбушками, но в условиях нехватки продуктов вряд ли это были настоящие запахи: наверное, действительно казалось. Зато дым, древесная стружка, дёготь и помои чувствовались вполне отчётливо.
– Значит, в Петроград, потом в Финляндию и в Швецию? А дальше куда? – обнял его Шаляпин.
– Зовут в Америку, но не знаю. Не хочу я там оставаться, даже на короткое время. Я и на гастроли терпеть не мог туда ездить. Ты о себе расскажи. Теперь так редко видимся, что разве хоть на прощание и спросить.
– Я что… Воюю с чиновниками, с департаментом: коммунисты всё пытаются установить свои порядки: театр, опера – это, мол, искусство буржуев, видите ли. Что тут сказать, Серёжа, если они пытались реквизит Мариинского вывезти! Письмецо прислали, что в бывших императорских театрах слишком богатые костюмы и декорации! Стало быть, надо отобрать, разослать по уездным театришкам, по захолустью! Пришлось, дорогой Серёжа, в Москву ехать, лично встретиться с Лениным, чтобы имущество Мариинского отстоять! Артистам выдают скуднейшие пайки: дескать, деятели буржуйского искусства и того не заслуживают, зачем их кормить почём зря! Мне, правда, удаётся получать ещё муку´ за концерты – на их взгляд, стало быть, живу как царь. Правда, в квартиру то и дело вламываются, устраивают обыски, но я и здесь нашёл на них управу: написал Зиновьеву. Ну а сколько можно терпеть? После этого прекратилось. Так и живу. Ну, дай Бог, у тебя всё хорошо будет, переждёшь какое-то время за границей, поконцертируешь, заработаешь, может, чего, а там поспокойнее будет – и вернёшься.
– Я вас не оставлю, буду пересылать деньги и продукты. Набросай, как будет время, мне список с фамилиями артистов, кто особо нуждается. Я думаю каждому личные, фамильные посылки высылать – так будет лучше. Хотя и общие тоже нужно – Гнесинскому училищу, консерватории. Кофе, чай, сгущёнка – всё, что нужно. Ты напиши, что предпочтительнее, в чём больше всего нехватка.
– Хорошо, не беспокойся. Ладно, пора, дорогой Серёжа. Концерт вечером, нужно ещё распеться. До свидания, до встречи, добрый, верный мой друг, береги девочек и Наташу, сердечный привет ей. Не забывай!
– Да уж не забуду, как я могу!
Они обнялись.
– А, слушай, я ведь совсем забыл. Один извозчик тут знакомый объявился. Прежде подвозил меня частенько из Большого, а тут я приехал в Москву – и снова его встретил, вот такое совпаденьице. Замучил он меня: познакомьте, говорит, с Рахманиновым. Это ж он у меня и на свадьбе «шофёром» был – кучером то есть. А потом мы его так до утра в доме и оставили, не на сеновал же прогонять. Он с нами до самого рассвета веселился, песни наши слушал, подпевал. Ты, верно, и не помнишь его – и ушёл ты тогда чуть раньше. Ну, я сболтнул как-то лишнее, про свадьбу-то свою, как ты концерт на кастрюлях устроил. А он – возьми да и вспомни. А ещё говорит, мол, ждал раз с лошадью у консерватории, да и услышал под окнами, как что-то твоё играли. Или даже ты сам – это я не совсем уж понял. Он говорит, спросил потом у господ, которых подвозил, те и сказали: «Это Рахманинов». И уж так понравилось ему, что он мне жуть как надоел, все уши прожужжал: «Вот это я понимаю – Музыка»! Я не выдержал, дал ему денег на твой концерт. Он, представляешь, сходил! И в таком восторге, что, говорит, жив не буду – хочу у Рахманинова кучером служить, хоть забесплатно, только бы кормили и уголок дали, где спать. Да хоть кем, лишь бы взял. Вот! Познакомиться хочет, я пообещал, дал слабину, приходится теперь держать слово-то. Привёз его к тебе. Вернее, он меня. Ты не против?
Рахманинов улыбнулся.
– Конечно, нет.
– Тогда жди, я его позову, здесь он. Экипаж сторожит. Я быстро! До свидания, до свидания, дорогой Серёжа!
– Не поминай лихом.
Прошло уже достаточно времени, и вот, за пять минут до отправления, когда послышался удар в станционный колокол, Сергей увидел бегущего по платформе мужичка в вывернутой наизнанку шапке. Где-то он, кажется, уже встречал это красное, одутловатое лицо, насмешливый взгляд и залихватский чуб… Да, точно! Это же тот самый извозчик, что вёз их с Федей давным-давно после репетиции в Большом! Нахальный такой… Ещё и шапку наизнанку носит.
– От до до ми извозчика найми, – пошутил Рахманинов вместо приветствия.
– Ба-арин! Ой… Товарищ Рахманинов! А ведь я вас и не узнал тогда!
Сергей недоуменно улыбнулся.
– Когда?
– А на свадьбе-то у Фёдора Ивановича, забыли? Вы тогда поздравительный оркестр под окнами устроили.
– Ах… да, припоминаю, кажется. Рад снова повстречаться.
Раздался второй удар колокола: до отправления две минуты.
– Как мне нравится ваша музыка-то! Никто не поверит, как! Наши-то мужики такое и слушать бы не стали, чай не балалайка. А у меня вот, видите, дух-то какой! Высокодуховный! К искусству меня тянет – высокому, музыкальному. Товарищ Шаляпин дал денег на билет на концерт-то ваш, представляете, добрый какой барин! Я сидел высоко, у портрета чьего-то… Мозáрта, что ли. Вы меня б со сцены, наверное, и не увидели. Думал, все, небось, вокруг спать будут, а они нет – слушали и слушали, ну и я вместе с ними. Да всё портреты разглядывал и люстру: хоть сочинение и красивое, а всё ж скучно полтора часа на одном месте-то сидеть в четырёх стенах, это ж не экипаж, когда вокруг всё меняется, да ещё и лошадь характер проявляет. Но музыка понравилась очень! Вот хотел поблагодарить.
– Спасибо. Очень приятно. Что же вы слушали?
– Так Второй концерт. А вы разве ещё что-то написали? Я и под окнами консерватории ту же музыку слышал.
– Да, немного кое-чего понаписал.
– Ну и ну! Значит, ещё и другое есть? Песни есть? Мне бы песни. Буду править экипажем, напевать.
Рахманинов добродушно усмехнулся.
– Есть и песни.
– Ох! А как же мне послушать? Когда вы вернётесь-то? Я буду копить на билет! На концерт…
– Я вышлю вам билет, как только вернусь. Оставьте Феде свой адрес.
– Да вы что? Вот это да! Спасибо! Спасибо вам! Знаете, я ещё как-то Горького подвозил, разговорились тоже о вас. Он сказал, вы хорошо слышите тишину. Говорит, встречались вы в прошлом году в Петрограде – оба выступали на открытии какой-то выставки.
– Надо же. Приятно. Что ж, – Сергей протянул ему ладонь, – рад был познакомиться. Пора мне возвращаться в вагон, а не
