– Ну хорошо, мистер Картер, на этом можете заканчивать ваш маскарад. Я благодарю вас за работу. Остаток вашего гонорара я передам в ближайшие дни. – Потом он повернулся к своим ассистентам, Вейгаллу и Айртону.
– Мистер Дэвис! – остановил американца Картер. – Я могу понять ваше разочарование, но, в конце концов, моей вины нет в том, что гробница оказалась пустой. И вы должны понимать, что внесли неоценимый вклад в развитие науки.
– Я здесь не для того, чтобы делать вклад в науку, мистер Картер! – прокричал в ответ Дэвис. – Я хочу прославиться – и больше ничего!
Говард испугался. Еще никогда в жизни Дэвис не был так откровенен с ним. Взаимно разочарованные, они стояли в десяти метрах друг от друга. Дэвиса озлобило фиаско, а Картера – признание американца, которому его работа была совершенно неинтересна и даже обременительна, так как не принесла славы.
– Знаете, – произнес Дэвис, подойдя поближе, – на медном производстве можно сделать отличные деньги. Хорошо и просто. Но едва ваше тело окажется под землей, вас тут же забудут. И поминай, как звали. Если повезет, наследники, возможно, поставят надгробную плиту, на которой будет написана дата рождения и дата смерти. Вот и все. Мистер Картер, я хочу, чтобы после меня осталось что-то более долговечное. Я всегда мечтал о том, чтобы и через сто лет люди говорили о Теодоре Дэвисе – великом первооткрывателе. Вы можете это понять?
Картер долго смотрел на Дэвиса, потом молча кивнул. Через некоторое время он глухо произнес:
– Мне очень жаль, сэр, что я ничего не смог сделать для вашего бессмертия.
В ту же ночь шейх Ибрагим снова превратился в Говарда Картера, безработного археолога. Несмотря на то что они с Дэвисом расстались не совсем по-доброму, Говард убедил американца оставить в гробнице Хатшепсут агрегат для подачи воздуха и электрическое освещение, чтобы он смог продолжить дальнейшие исследования. На самом деле Картер ночи напролет проводил в погребальной камере, в самом низу. Он голыми руками ощупывал засыпанный пылью пол в поисках еще одного хода в сокровищницу.
Смертельно уставший, с окровавленными руками, он выползал из шахты на восходе солнца и, шатаясь, брел к своему дому. Чем больше он занимался этой безрезультатной работой, тем меньше надежды у него оставалось. В конце марта он прекратил поиски.
«Эджипшиан гезетт» в большой статье сообщала об открытии самой глубокой гробницы фараонов, которую расчистили Теодор Дэвис со своим опытным старшим рабочим – шейхом Ибрагимом. Когда Говард прочитал об этом в газете, его охватило недоброе предчувствие.
Через несколько дней со стороны реки показались три всадника. Стояла послеобеденная пора, и в долине все было спокойно. Говард услышал их приближение издалека.
Всадники остановились перед его домом. Двоих он не ожидал увидеть: это были его преемники – Джеймс Квибелл и Гастон Масперо, новый директор Управления древностями, который раньше уже занимал эту должность. Третьего человека Говард ожидал увидеть здесь меньше всего – Порчи, лорд Карнарвон.
Еще до того как Масперо и Квибелл поздоровались с Картером, лорд Карнарвон подошел к Говарду и обнял его как старого друга. Картер не проронил ни слова.
– Великолепно! Действительно замечательно! – воскликнул Масперо и пожал Картеру обе руки одновременно. Говарду казалось, что ему все это снится, но затем, немного успокоившись, он спросил Масперо:
– Вы не могли бы объяснить, что привело вас в такой восторг?
Трое мужчин переглянулись и многозначительно улыбнулись. Квибелл воздел глаза, как церковник, и сказал:
– Отличный спектакль, который вы устроили, не мог не привлечь к себе всеобщего внимания!
– Я не понимаю, о чем вы говорите, господа, – рассерженно ответил Картер.
Тут Масперо схватил Говарда за плечи и, улыбаясь, сказал:
– Мистер Картер, вам не нужно больше притворяться. Мы знаем, кто такой шейх Ибрагим. Это вы, мистер Картер!
– Ерунда! – соврал Говард. – С чего вы взяли, что я имею какое-то отношение к шейху Ибрагиму?
– Шейх Ибрагим и Говард Картер – одно и то же лицо, ни больше, ни меньше.
– Почему вы так решили?! – возмутился Картер. – Вы вообще незнакомы с этим шейхом Ибрагимом. Вы никогда с ним не встречались!
– Вот как? – Масперо лукаво улыбнулся. – Откуда тогда вам это известно, если вы – не шейх Ибрагим?
Говарда приперли к стенке.
– Ну и что, если это так? – произнес Картер, покорившись судьбе.
– Тогда я готов поздравить вас с этим смелым шагом. Впрочем, я бы дважды подумал, прежде чем оспаривать личность первооткрывателя гробницы.
– И почему же, позвольте спросить?
– Все-таки речь идет о расчистке гробницы Хатшепсут, а это одно из величайших достижений археологии. Усыпальница ведь находилась в двухстах метрах, в толще скалы, так далеко археологи еще не проникали.
– Это стало возможным только с помощью электричества, – ответил Картер. • – Без воздушного шланга с поверхности мы все задохнулись бы.
– Великолепно! Это великолепная задумка! – пробормотал себе под нос Масперо. – Я думаю, что благодаря применению такой технологии вас и мистера Дэвиса занесут в анналы археологии. Поздравляю вас, мистер Картер.
Говард не мог не рассмеяться.
– Вам стоит сначала сообщить об этом мистеру Дэвису. Для него раскопки гробницы Хатшепсут обернулись большим разочарованием Дэвис надеялся, что это открытие принесет ему мировую славу, а усыпальница оказалась пустой.
– Ох уж эти американцы! – Масперо сложил руки, будто хотел прочитать молитву небесам.
Картер задумчиво покачал головой.
– Позвольте еще один вопрос, мистер Масперо. Откуда вам стало известно, что в роли шейха Ибрагима выступил именно я? Меня выдали Вейгалл и Айртон? Они оба мне с самого начала не понравились.
Масперо воздел руки к небу.
– Ни в коем случае! В сущности, вы выдали себя сами, когда назвались шейхом Ибрагимом – прямо как тот швейцарский искатель приключений, который почти сто лет назад, переодевшись арабом, пересек Нубийскую пустыню и открыл Абу-Симбел. Когда я узнал, что на Дэвиса работает некий шейх Ибрагим, мне стало ясно: это может быть только Говард Картер.
Картер немного смутился. Он наивно полагал, что никто не разгадает его загадку. Следующий вопрос Масперо оказался для Говарда самым неприятным:
– Мистер Картер, на какие средства вы сейчас живете?
– Не извольте беспокоиться о моих заработках, месье, – не сдержавшись, грубовато ответил Картер. – Как видите, мне хватает на еду, да и одет я наполовину прилично.
– Простите меня, мистер Картер, я задал неудачный вопрос.
– Мистер Масперо хотел спросить, – перебил его лорд Карнарвон, – свободны ли вы сейчас для следующего проекта.
Говард вопросительно взглянул на Карнарвона.
– Все зависит от того, чем предстоит заниматься, милорд.
– Мистер Масперо выдал мне лицензию на раскопки. Теперь я ищу директора раскопок. Мистер Картер, вы не хотели бы возглавить мои раскопки?
О чем речь! Картер закусил губу, чтобы не дать вырваться крику восхищения, и с наигранной холодностью ответил:
– Почему бы и нет? Все зависит от условий.
– Так выдвигайте условия, мистер Картер!
Квибелл и Масперо кивнули.
Заложив руки за спину, Говард прошелся взад и вперед. Что-то не нравилось ему во всей этой ситуации.
– Меня очень интересует, – иронично начал Картер, – что же все-таки заставило вас так кардинально изменить свое мнение обо мне, мосье. Ведь именно вы уволили меня с должности за недобросовестное выполнение служебных обязанностей!
– Давайте не будем вспоминать об этом! – ответил Масперо и подкрепил свое высказывание очередным энергичным кивком. – Расследование подтвердило, что здесь имела место диверсия. А от этого никто не застрахован.
– Интересно. И вы сообщаете о таком факте как бы между прочим. Может, вы расскажете, кто именно устроил диверсию?
Масперо в поисках поддержки взглянул на Квибелла и после паузы ответил:
– К сожалению, ничего выяснить не удалось, мистер Картер. Допросы свидетелей не дали результатов. У меня такое впечатление, что эти люди скорее готовы дать себе отрезать язык, чем что-то сообщить следствию.
Напряженные отношения между Масперо и Картером не могли укрыться от лорда Карнарвона. Он подошел к Говарду и сказал:
– Мистер Картер, как вы находите мое предложение перенести наши переговоры в гостиницу «Уинтер пэлэс»? Давайте встретимся за ужином. Допустим… сегодня вечером?
Признаться, Говард не мог вспомнить, когда и при каких обстоятельствах ужинал последний раз в ресторане гостиницы «Уинтер пэлэс».
В гостиничном холле, который в это время, как всегда, был заполнен богато одетыми гостями, Говарду навстречу вышла маленькая девочка не старше двенадцати лет в красивом платье с рюшами и большим бантом в волосах.
