занести платье для Мэй Дарк, и, возвращаясь, срезала путь через кладбище. Она шла медленно; пребывание в этом сказочном месте, где спало множество ее родных, где над старыми могилами дул свежий, морозный западный ветер, доставляло ей удовольствие. Это что же, сынок бедной Лоры Дарк? Что у него стряслось?
Она наклонилась и нежно коснулась его.
– Брайан, милый, что случилось?
Брайан резко вздрогнул, встал и весь сжался. Болезненные всхлипы стихли.
– Брайан… дорогой, расскажи мне.
Брайан думал, что никому не сможет рассказать. Но добрые серо-голубые глаза Маргарет были полны нежности и жалости. Он начал рассказывать. Всхлипывая, он поделился историей несчастного Сверчка.
– Мне больше некого было любить… и никто, кроме Сверчка, никогда не любил меня.
Некоторое время Маргарет стояла почти неподвижно, только гладила Брайана по голове. За эти несколько мгновений мечта о златокудром младенце навсегда исчезла из ее сердца. Она знала, что должна сделать – что хочет сделать.
– Брайан, ты не хочешь жить со мной в Шепоте Ветров? Я переезжаю на следующей неделе. Будешь моим мальчиком, и я буду любить тебя. Я любила твою маму, милый, когда мы были детьми.
Брайан перестал всхлипывать и изумленно уставился на нее.
– О, мисс Пенхаллоу, вы не шутите? Я правда могу жить с вами? А… дядя Дункан разрешит?
– Нет, я не шучу. А твой дядя наверняка рад будет изба… разрешить тебе перебраться ко мне. Не плачь больше, милый. Беги домой, здесь слишком холодно. На следующей неделе мы все устроим. И, пожалуйста, зови меня тетей Маргарет.
– О, тетя Маргарет, – Брайан схватил ее за руку – прелестную, тонкую руку, что с такой добротой касалась его волос, – я… я… о, боюсь, вы не станете любить меня, когда все обо мне узнаете. Я… я не очень хороший, тетя Маргарет. Так говорит тетя Алетея. И она… права. Я не хотел ходить в церковь, тетя Маргарет, потому что у меня вся одежда рваная. Знаю, это грешно. А еще… еще у меня были такие страшные мысли, когда дядя Дункан сказал, что убил Сверчка. О, тетя Маргарет, я не хочу, чтобы вы во мне разочаровались, узнав, что я нехороший мальчик.
Маргарет с улыбкой обняла его. Какой он худой, бедняжка.
– Значит, будем вместе дурными и грешными, Брайан. Пойдем, милый, я провожу тебя часть пути. Ты замерз… весь дрожишь. В такую ночь не стоит выходить без куртки.
Держась за руки, они прошли через кладбище, мимо могилы тети Бекки и сияющего памятника, и ступили на дорогу. Оба вдруг почувствовали себя счастливыми. Они знали, что теперь принадлежат друг другу. Этой ночью Брайан заснул со слезами на ресницах, оплакивая несчастного Сверчка, но с теплым ощущением, что укутан любовью – такого с ним никогда не бывало. Маргарет лежала в блаженной бессоннице. У нее есть Шепот Ветров и маленькое одинокое существо, чтобы любить и лелеять. Больше ей ничего не нужно, даже кувшина тети Бекки.
Часть VI
Свершилось, братья и сестры
Глава 1
Едва клан собрался с мыслями после примирения Хью и Джослин, как впереди замаячил последний день октября – день, когда станет известно, кто же получит кувшин тети Бекки. Недавнее волнение, которое слегка поутихло в преддверии грядущих свадеб – «все в этом году переженятся», как выразился дядюшка Пиппин, – вспыхнуло с новой силой, подпитываемое размышлениями о том, отчего же так переменился Денди.
Ибо Денди переменился. Этого никто не мог отрицать. Он стал скрытным, угрюмым, недружелюбным, рассеянным. Огрызался на людей. Церковь посещал регулярно, но не задерживался после службы, чтобы поболтать. На собраниях в кузнице не появлялся. В городе субботними ночами замечен не был. Некоторые думали, что так на него подействовал пожар, но большинство оспаривало это мнение. Денди практически ничего не потерял в огне, кроме мебели из гостевой. Он был хорошо застрахован и мог временно переехать в старый дом на нижнем поле. Наверное, это как-то связано с кувшином. Может, Денди и впрямь должен был сам решить, кому он достанется, и его пугали последствия?
– Он похож на человека с нечистой совестью, – сказал Стэнтон Гранди.
– Быть не может, – ответил дядюшка Пиппин. – У Денди никогда не было совести.
– Тогда у него, должно быть, нервная прострация, – сказал Гранди.
– Я бы не удивился, – согласился дядюшка Пиппин. – Хранить кувшин целый год, еще и решать, кому он достанется, – испытание не для слабонервных.
– Вы не думаете, – с ужасом предположил Сим Дарк, – что миссис Денди разбила кувшин?
Октябрь подходил к концу, и напряжение нарастало. Утопленник Джон и Тит Дарк оба думали, что, с кувшином или без, они смогут через неделю дать себе волю. Уильям И. купил в Шарлоттауне новый стол из красного дерева; ходил слух, что он намерен приспособить его под кувшин. Старый Миллер Дарк держал недописанной последнюю главу семейной истории, рассчитывая внести туда имя счастливчика. Крис Пенхаллоу с любовью поглядывал на заброшенную скрипку. Миссис Алан Дарк, до сих пор живущая благодаря силе духа и воли, с усталым вздохом отметила, что после тридцать первого октября сможет умереть спокойно.
– А Эдит как раз на той неделе рожает, – взвыла миссис Сим Дарк.
Вполне в духе Эдит – рожать в столь неподходящее время. Могла бы получше распланировать, в самом деле, с горечью думала ее мать.
Наконец этот день наступил. В серый день дул серый ветер. Осенние рощи, блиставшие золотом и зеленью хвои, теперь стояли серые и голые. Красные вспаханные поля на склонах Лесной Паутины свидетельствовали о том, как славно потрудился Хью. Во дворе Гомера Пенхаллоу сияла золотом огромная пирамида из тыкв. Воды залива стали темно-синими, а пастбища уснули.
Все собрались у Денди, за исключением бедной миссис Сим – Эдит вот-вот готовилась родить, как и следовало ожидать, – и семьи Джима Трента – те сидели дома на карантине из-за кори и горько гадали, чем же прогневили Бога. Бульдог Денди, Альфонсо, уселся столбиком у передних дверей, словно всю жизнь только об этом и мечтал.
– В общем и целом, ты – самое уродливое чудище, которое я когда-либо видел, – сообщил ему Питер, ничуть, впрочем, не ранив чувств пса. Тот лишь издал вой, от которого кровь стыла в жилах, заставив миссис Тойнби содрогнуться.
– Угостишь нас чем-нибудь, Денди? – прошептал дядюшка Пиппин.
– Жена, кажется, приготовила закуски, – взволнованно ответил Денди.
Он сомневался, что, когда гости услышат то, что он собирался сказать, у кого-то еще останется аппетит.
Мюррей Дарк, как обычно, пожирал взглядом Тору – с одним различием: он размышлял,
