Быстрее. Ещё быстрее. Скорее! Потом – не помнишь…
Три месяца ежедневных инъекций героина – и ты уже завис! Не то что у алкашей – руки трясутся. Жить не можешь! Всё трясётся! Вся жизнь содрогается. Жизнь – Героин! Это вот та самая прелесть, вожделение к которой и заставляет кровь в мозгу закипать. Мозгов уже нет!
И не будет ничего, если не дать Героина! Дайте-дайте-дайте мне мою Прелесть, а не то исчезну с лица земли.
Вообще, весь мир живёт под знаком Прелести. Это вещи, машины, дома, квартиры, поездки, зубы, носы, высасывание жиров, наращивание грудей, влияний, власти. Власть. Это самая большая Прелесть. Хотя её и не возьмёшь в руку, как пачку сигарет со стола. Но тем-то она и привлекательна. Её нет как предмета материального, но все знают, что она у Тебя есть. Если есть. И если она есть, то и материально её всегда можно подтвердить. Но имеющим её всё это не надо: машины-вещи – они могут прийти в робе. И специально даже придут! Чтобы подчеркнуть ничтожность всех этих дураков, борющихся за обладание вещами. Ведь самое-то главное всё равно у них! Это как Буш младший, топающий в Овальном кабинете (наверняка ведь топал!) А я… разве я топаю? Я плачу и прошу. Умоляю: Мистер Героин, пожалуйста! Отдайте мне любимого! Верните мне моего любимого…
Kampf in der Einkreisung – бой в окружении.
Kampf unter besonderen Verhaltnissen – бой в особых условиях.
Kampf in der Nacht – ночной бой.
Zum Kampf! – к бою!
Если так, то почему «Майн Кампф» переводят как «Моя борьба»? Борьба – это нечто неопределённое во времени, она может длиться всю жизнь… Ужас какой. Всю жизнь бороться…
Осень 94 г.
Март 98-го
Согласно схеме часовых поясов, я живу в зоне of odd standard time. В зоне странного времени? Конечно!
Это страна странного, ненормального времени. Здесь совсем другое время! И это особенно ощущаешь, возвращаясь после даже недолгого отсутствия: как по-своему идёт здесь время. И даже не идёт, а висит… Правда, и Париж в этой odd-зоне. А что это за страны, не имеющие системы официального времени?
Одиннадцатый день без героина. Наташка сказала, что и у меня стал голос хороший. Да, будто это я без героина. Но так оно и есть. Мы живём втроём. Я, Он и Героин. С большой буквы.
Если бы я была мужчиной, дорогой, я бы всё время Тебя ебала! Везде и всегда. Извергски, и нежно, и ленно, и страстно – всё равно как, но всё время бы… А Ты. Ты забыл меня… Каждый раз, когда ты пробуждаешься и меня пробуждаешь, мне кажется, что это впервые. Что я живу впервые!
Почему это только поэты слышат голос? Да все современные люди безостановочно ведут внутренний диалог. А когда позволяют обстоятельства – никого рядом нет – так и вообще вслух разговаривают. Ну и что здесь такого? Что это – болезнь, да? В Кащенко надо всех? С цветами вот советуют разговаривать. С птичками, которых подкармливают… Я пошла поговорить с деревом.
Внизу, у немецких домов жёлтых – как бы мне хотелось жить в таком домике, а не в этой жуткой бетонной клетке (все гаражи ржавые… даже не подумаешь, что в них кто-то решится хранить машину…), – там деревья вдоль дома. Берёзы большие, и темно так… И снег жёсткий, ледяной, к дереву и не подойдёшь вплотную. А надо к нему приблизиться. Надо его обнять. Дерево, Дерево, как ты поживаешь? Как ты тут в темноте, среди Льда, стоишь?.. Я его обнимаю, прижимаюсь к нему щекой, к его жёсткой коре. К его бересте… И надо вверх смотреть. Ветки дерева высоко-высоко в небо уходят. Чёрные палочки кривенькие, и сквозь них видно синее-пресинее тёмное небо со звёздами. Дерево со звёздами, наверное, дружит. Разговаривает с ними… Деревце, дай мне, дай мне что-нибудь… какую-то волшебную силу мне дай, деревце! Помоги мне, дорогое большое дерево! Я – маленькая-премаленькая, а ты уже большое, взрослое… Ты, наверное, старенькое… А посадила ли я в своей жизни дерево? Да. Да-да, деревце! В Америке есть моё деревце, где-то там, в Калифорнии… И с мамой я сажала давно-давно… кустики… под Ленинградом. Они, наверное, умерли, поэтому у меня и сил нет. Дерево! Помоги мне!
Дерево, наверное, думает: «А где ты раньше была? Почему не ухаживала за мной?» Деревце, слышишь, как я тебя глажу, жалею, и ты меня… Пожалей меня… Оно не сволочь-человек.
Это только люди подсчитывают, оговаривают условия, заключают договор… С дьяволом они всё время договариваются! И сейчас в этом городе тысячи молодых людей в сговоре с дьяволом. Что же, они думают, из этого родится? Романы? Великая русская литература XXI века? Этого «вставило» так, этого сяк, так того скрутило, так вывернуло. Увидел свет, мерцание манящее… Пошёл, вышел… из окна!.. Чау, бэби!
Другой заснул навек в ванной, показавшейся золотой, – «золотая вмазка»! Ах, да этого ведь не напишут – останутся раз живы! И получатся – случаи из жизни, анекдоты наркоманов? Да просто анекдоты… Хуева туча анекдотов… Но, конечно, у каждого Самый важный. Единственный, Неповторимый. Вот – замерцало, закудрилось, забурлило! Искры разноцветные! Преломление лучей!.. Это он дно бутылки разглядывал…
Глобальная сеть полна этими рассказами… И ещё их издавать? Просто рассказы из жизни наркомана… Ну, положим, не просто – очкарики уж накрутят литературщины. Переживаний литературы. Пережёвывания. Переживать – это всё-таки чувствовать. Но никакого чувства «не вставляют»! Молодые люди, даже не узнав, что такое глубокие чувства, поставили на них крест. Впрочем, вернее будет – точку. На них вылилось такое несметное количество всего – «инфомус»! – что они уже не различают, не видят разницы и, конечно, не чувствуют. Неужели они ничего не чувствуют? Они как эти члены из секс-шопов – латекс! Ходячие презервативы! Поэтому есть ругательство – «гондон»! Ужас какой-то! Козлы вонючие – потому что от них несёт за версту какими-то препаратами, из которых они всю эту дрянь варят. От «винтовых» так пахнет… И алкаши пахнут. Воняют!
Козёл вонючий! Что тебя сюда тянет? Дороги тебе мало?! Страшный, пьяный, жуткий, гадкий… Этот пьяный меня испугал и от дерева отогнал… Сам держался за водосточную трубу обледенелую. Она холодная… Дерево тоже обледенело, но оно живое. Оно просто на зиму задремало. Пьяница, иди за дерево подержись! Он, наверное, за меня хотел подержаться – как потянул, потянул свою ручищу… Вот только пьяный уличный и тянет ко мне руку… А Ты сидишь рядом и… и ждёшь, когда я
