выйду из комнаты, чтобы протянуть руку к моей записной книжке и вынуть из кармашка её обложки зелёную бумажку… И протягиваешь, как только я выхожу… Неужели Тебе совсем не хочется протянуть руку ко мне, дотронуться до меня, погладить. Просто – потрогать…
Станция «Ромашково». Какой-то батюшка… икона целительная… Церковь рядом с клубом «Бедные люди»…
Наркодиспансер на Полянке… у книжного магазина. Отрезала рукава на шубке. Обрезала валеночки. Сейчас ушки на шапке отрежу. Это я пытаюсь втиснуть себя в детскую фотографию. А зачем? Нельзя всю жизнь быть заложником юности. Нельзя? Но очарование, умение очаровываться – это же юношеское!
Ты сидишь на низенькой ступеньке, чуть раздвинув ноги, «танцуя» коленками. В руках у Тебя тонкая папиросная бумажка. Ты кладёшь в неё табак и аккуратно сворачиваешь сигаретку. И когда остаётся совсем немножко бумаги, узкая полосочка, та, что с клеем, Ты подносишь сигаретку к губам, к большим своим мягким губам, и облизываешь её, одновременно поднимая глаза. И видны голубоватые белки и серо-голубые яблоки и чёрные бархатные зрачки. Такие большие и чёрные… И Ты затягиваешь меня внутрь, туда – в Твою серо-голубую глубину и в чёрный бархат. Мой любимый русский джанки…
Весна–лето 95 г.
– Ах, тогда я так не говорила. Я не знала. Я шутила: наркоман мой любимый. Это я дошутилась?!
Противостоять можно чему угодно – жутким, как засохшее говно, статуям на Манежной из русских сказок. Если людей искусства это не беспокоит – они хуже обывателей и мещан. Запечатлевать в звуках свои состояния души! И если так называемым рокерам больше не о чем петь, то лучше и не надо. На кой черт они продолжают играть-петь, если их ничто не трогает?! Это профанаторы просто, жулики от музыки!
«Содержание музыки – это впечатления жизни, это мысли и чувства, выраженные в звуках» (Глиэр). По-моему, это проходят в школе, на уроках пения.
Зима 97 г.
Декабрь 2000
В своём дневнике уже в третий раз я напишу: «Поеду к С. в больницу» или «Положила С. в больницу» и «Скоро поеду за С.». Чудовищно. Как много надо деликатности… Как с инвалидом, но чтобы он не чувствовал себя им.
Мой муж всё время называл меня инвалидом. По-моему, он-таки сделал меня закомплексованной… У меня не было таких нелепых комплексов до жизни с ним. Ну так он скажет, что я и не жила до него! Если бы он мог – вообще бы сказал, что родил меня!
«Когда мы делаем „картинку“ собаки, кусающей ногу, мы не думаем, что это жестокая „картинка“; мы думаем, что это забавная и провокационная ситуация. Что ещё важнее – эти фотографии расширяют терпимость читателя. Его надо ставить перед вещами, которые кажутся за пределами общепринятых норм» (Алекс Либерман, директор ж. «Вог». Конец 70-х).
Сегодня он так не посмел бы сказать. Да и «картинки» уже давно вышли за пределы всего вообразимого и восприимчивость затупела. И даже чувство жалости не вызывает естественной реакции – слёз, протеста, изменений…
Картинки, pictures, видеоряд, кадры… Это элементарно-чувственный уровень: бездомная собачка. Бездомный мальчик. Убитая собачка. Мальчик без ноги. Слепая девочка. Убитый старик с бородой, торчащей в небо. Убитая горем мать… Я убита ужасом и страхом, окружающей меня смертью, сгущающейся вокруг меня ночью навсегда… Я тоже – элементарно-чувственный образ?
Потрясайте цветами мака!
Утоляйте жажду из волн Леты!
Мир опечаленным теням!
Страдающие женщины, стремитесь к свету Диониса!
Орфей вас ожидает…
(Праздник Диониса в долине Тэмпейской.
Из «Мистерий Диониса»)
Я слушаю радио (ТВ «ушёл по вене»), и это немного напоминает мою парижскую жизнь, когда я жила одна.
Правда, я не пью, не хожу по ночам петь, и у меня не появился любовник. И не появится.
Как это сказал жуткий Виталик: кто попробовал слезу мака, всю жизнь будет плакать…
«Я лучше буду мёртвым, чем клёвым…» – пел Курт Кобейн «НГ» («Ex Libris», 5 февраля 98 г.) – о переводе Берроуза «Джанки» неким Алексом Керви. С. сказал, что слэнг Керви – туфта, что ни хиппари, ни наркоманы так не говорили, что этого мудацкого языка не существовало… А Кобейн вторит Моррисону (тоже в переводе, чёрт побери!): «Я лучше буду человеком слова, чем парнем клёвым», но он имел в виду, что он поэт, а не поп-звезда. И тот, и другой не хотели быть этими «клёвыми» попсовыми мальчиками. И до сих пор не хотят. НЕ ХОТИМ!!! Орут и «вмазываются», и помирают. Сам Керви в сумасшедшем доме. Ну, в психбольнице, если угодно…
Январь 98-го
С. уходил два раза (7-го и 9-го), 12-го оставил меня без ключей, на улице. Исчезло: 100$ (в Питере), 800$ (в Москве), 1 500 000 р., 200 000 р. Зачем все эти подсчёты?..
Некоторые вещи, им высказываемые, похожи на бред сумасшедшего. О том, что он чувствует себя камерой для фиксации местной реальности. Как посредник между невидимой нам энергией и проявленным, нашим миром. Эта энергия не может воплотиться в человеческом образе, поэтому использует людей. Похоже на «паразитов сознания» у Коллина (автор некогда любимой мной книжки «Outsider» – сегодня хоть не всем русским надо объяснять, что это такое). Но о «посредничестве» его можно сказать, что по большому счёту музыкант, а тем более композитор, и есть этот проводник между чистой энергией – Богом – и простым смертным. Так должно быть. Во всяком случае, так задумывалось Богом.
Можно написать историю русских шизо. Мой брат – алкоголик. Мой любимый – наркоман. Ещё один – эпилептик. Ещё – «офицер по разложению населения противника», шпион. Ещё… В юности эти люди – очень положительные. Они спортсмены. Учёба, книги, стремление к знаниям и т. п. Быстрые достижения целей. Слава! Успех! И к тридцати годам – бац! Сдулся шарик. Они так быстро сгорают… «Русские мальчики. Монография». Нечего им будто больше делать. И не из чего! Топливо кончилось… Может, потому, что они никак не могут стать мужиками, да и не хотят. А что такое мужчина, кто это, они, наверное, не понимают.
Я никогда не видела такого количества лекарств… И сама не пользовалась столькими лекарствами. Валерианкой, разве что. И аспирином. Растворимым в воде… пш-ш-ш-ш… Может, мой запас здоровья иссяк? Да, но уже в 95-м году С. давал мне кучу каких-то таблеток, чтобы пережить похмелье, абстиненцию… по совету Пети-врача, кстати! Зачем так много таблеток?! После каждого приёма пищи – аллохол, карсил, ещё что-то… Я принимаю витамины после еды или во время… А он всю жизнь лечит печень. Он родился, наверное, с больными внутренностями. Это ужасно как-то,
