СВОими глазами - Николай «Veles» Шарапов

Мы уничтожили ракеты, а тубус закинули себе, чтобы позже понять, с чем мы имеем дело… Дальше наш путь лежал на базу, мы встретили колонну на обратном пути и в полном составе возвращались в пункт дислокации…

Осознание всей ситуации пришло уже позже… осознание того, что день мог закончиться намного раньше и совершенно по-другому. Башкир сидел с кружкой чая, курил сигарету и молчал, парни поздравили нас с очередным днем рождения, и мы пошли готовиться к следующему дню.

Солнце уже озаряло небо багровым закатом, птицы уже затихали на деревьях, а Башкир сидел на подоконнике свесив ноги, курил и о чем-то думал…

Готов. Выстрел

Я открыл дверь «буханки» и спрыгнул на землю, с сиденья забрал винтовку, поправил шлем. Парни выгружали рюкзаки из багажника. Встали — покурили. Я обвел всех взглядом: улыбаются, это хороший знак, значит, готовы к задаче.

Закинул рюкзак на плечи, еще раз поправил шлем, убавил звук на радиостанции и шагнул в пролом в стене. Весна уже вовсю воцарялась: зелень мелкими пучками пробивалась из-под земли, с обломанных деревьев сочился сок. Меня здесь не было несколько дней, за это время ландшафт немного изменился: добавилось несколько воронок и упала стена, так что пришлось обходить битый кирпич стороной. Обернулся — парни шли позади в нескольких десятках метров. За спиной постоянно работали наши орудия, я при каждом выходе вздрагивал: за прошедшие годы организм так и не привык к этому звуку. Но… Инстинкт самосохранения работает — это хорошо.

Повернул за угол и пошел вдоль здания, из окон которого валил черный дым, видимо, случайный снаряд зажег его. Несколько прилетов в паре сотен метров прозрачно намекнули, что нужно ускориться до следующего здания. Короткая перебежка, и я внутри. Остановился у входа, чтобы парни меня не теряли из поля видимости, дождался их. Дальше тропинка нас вела по цехам завода, через проломы в стене и темные узкие коридоры мы дошли до нужного места. На ощупь нашел дверь и открыл, яркий свет ударил по глазам, скинул рюкзак в проходе и осмотрелся… Ребята сидели на лавке и пили чай: «О, Велес, а ты чего в такую рань?» — спросил меня один из участников чаепития. «Да вот, решил вас тут поменять», — ответил я, прошел и пожал бойцам руки.

Быстро — обмен обстановкой, поздравил парней с очередной сожженной техникой, и они ушли. У нас как-то не принято прощаться: группы уходят молча или же с пожеланием удачи… Разложил вещи и настроил связь, прошел по позициям, чтобы убедиться, что всё на месте и готово к работе. Расчет БПЛА действовал из укрытия и вскрывал всё новые и новые объекты; расчет ПТРК дежурил неподалеку, не оставляя шансов противнику для ротации; я посчитал остаток ракет, маркером поставил на них метки по секторам дальности, чтобы в мое отсутствие парни понимали, какая ракета насколько далеко улетит (они, конечно, научатся и будут держать эту информацию в голове, но пока так).

Началась боевая работа по планомерному уничтожению противника: расчет давал цели, мы наносили поражение. Главное было быстро замаскировать и покинуть позицию после пуска, чтобы самому не стать жертвой. Все действия были уже доведены до рефлекса, каждый в расчете знал свои функции, и работать с парнями было одно удовольствие.

Прошло несколько дней, интенсивность спала, и стало больше времени для отдыха. Я грел воду для чая и нарезал колбасу, когда над головой раздался взрыв, с потолка посыпался мусор, и вот надо было ему попасть именно в мою кружку!

«Вот же суки, — произнес я. — Чай мне испортили». Парни посмеялись… Нужно было понять, куда прилетело и каков ущерб, не было сомнений, что били по моей позиции, но вот попали ли, было пока непонятно. Пыль на позиции осела, и стало ясно, что вражеский дрон-камикадзе поразил стену недалеко от пролома, добавив, правда, в стене только трещин. Осмотрел установку (которая не пострадала) и оттащил ее в сторону, а чтобы не смогли разглядеть— накрыл мусором.

Солнце медленно закатывалось за горизонт, бросая длинные тени от разрушенных зданий по степи… Я остановился у окна и наблюдал за огненным шаром, тающим на горизонте, стая птиц кружила вокруг груды камней, бетона и арматуры… Странно всё это, давно я в этих краях не встречал птиц, думал, что их спугнули бесконечные разрывы и дым от пожаров. То ли интенсивность спала, а может, просто весна вступала в свои права. Проводил еще раз взглядом багряные развалины и пошел в укрытие. Парни уже готовили ужин, я обтерся салфетками, стараясь придать себе более ухоженный вид, открыл банку гречневой каши и поставил на горелку.

Вечер проходил монотонно, под разговоры… Радиостанция изредка что-то вещала, шум генератора был настолько привычен, что без него становилось уже как-то неуютно, что ли. Ночью была большая вероятность передвижения противника, и мы дежурили недалеко от установки, чтобы не тратить время на перебежку до позиции. Я присел около пролома, уперся спиной в кирпичную кладку и в тепловизор разглядывал подъезды к селу; бегущие по небу облака иногда обнажали луну, которая в эти моменты своим светом заглядывала в окна и, отражаясь в битых стеклах, рисовала на стенах вычурные узоры. Тишина так сдавливала виски, что можно было услышать биение сердца…

Яркая вспышка вдалеке. Раскатистое эхо разрыва. Танк выкатился из укрытия и работал в нашу сторону…

Несколько секунд ушло на то, чтобы прийти в себя и засечь точку, радиостанция ожила, в эфире началась работа. Каждый имеющий радиостанцию посчитал своим долгом дать нам указание стрелять, что только мешало. Пока наводили прицел, в небе засвистели ракеты с других точек, уж очень хороший зверь заехал в наши угодья. Мы не отставали.

— Готов.

— Выстрел.

Я только успел поправить наушники на голове, как тьму расколола яркая вспышка. «Ракета пошла», — прокричал голос из темноты, я уперся в стену и со стороны наблюдал в тепловизор, осуществляя объективный контроль. Нос и рот забились пылью, сажа скрипела на зубах. Оператор подводил ракету в цель. Несколько разрывов — и наша вошла в то же место. После первого залпа танк стоял, в небе продолжался свист: ракеты добивали столь почетную цель, пока яркое пламя не