class="p1">— Не думаю, что он станет прислушиваться к моему мнению после того, как я пытался ему доказать невиновность Тиуна. Он сейчас на меня злой как собака. Нет, Розанов не вариант.
— Тогда, может, пока нечем заняться, мы сами попробуем вычислить убийцу? А потом принесем его Розанову на блюдечке, — рассмеялся Астафьев.
— Ага, чтобы потом навеки стать для особиста врагом номер один, — усмехнулся Глеб. — Попробую поговорить с майором Першиным. Тем более что он сам меня приглашал заглянуть к нему вечерком. Не знаю, как ты, а я замерз и хочу есть.
— Я бы тоже не прочь заморить червячка и съесть слона, — улыбнулся Ренат. — Наверняка Толик затопил печь и дома сейчас тепло. Идем.
Глава пятая
В хате и вправду было непривычно жарко. Так жарко, что даже бабка Дорота слезла с печи и жаловалась, что лежать на ней ей стало невмоготу, настолько печка сильно разогрелась.
— Ничего, бабуля, — смеялся Зубов. — Дров и угля нам только на два дня хватит, так что грей свои старые кости про запас. Потом снова холодно будет. Если, конечно, я нам еще топлива где-нибудь не раздобуду.
— Ты так говоришь, словно и эти дрова с углем ты в дом принес, — заметил ему Астафьев.
— Нет, принес их ты вместе с Иванихиным, — честно признался Зубов. — Но ведь это я намекнул Бабенко о нашем бедственном положении. Разве я не говорил, что он ночью, когда вы на задание ходили, к нам заходил?
— Нет, не говорил, — повернулся к нему удивленный Шубин. — А для чего он заходил-то? — Глеб вопросительно посмотрел на Астафьева. — Он тебе ничего не говорил, когда ты у него был сегодня?
— Нет, ничего, — ответил Ренат.
— Да просто так он заходил, — сказал Зубов, который все это время хлопотал у стола, собирая для всех ужин. — Не спалось ему, вот и гулял. Во всяком случае, мы с ним ни о каких делах не говорили. В шахматы только пару партий сыграли, и он ушел. Пока сидел, замерз, наверное, да еще и Юдитка кашлять взялась. Я и сказал, что надо нам где-то хотя бы немного дров раздобыть, а то девчонка совсем разболеется при таком холоде… Ладно, садитесь ужинать, пока щи не остыли, — позвал он.
— А я-то думаю, чем это так вкусно у нас пахнет! — обрадованно потер руки Астафьев. — Неужто наш повар Наливайко порадовать нас щами надумал? С мясом-то хоть щи или опять, как в прошлый раз, только на зажарке?
— Наливайко?! Держи карман шире! Нет, эти щи нам сама бабка Дорота сварила! Я немного даже попробовал, не выдержал долго при таком запахе голодным находиться. Вкус, скажу я вам, неописуемый. Оно и понятно. Шкварки — это хотя и не мясо, но все-таки и не вонючий комбижир, — радостно приговаривал Зубов, ставя на стол большой котелок со щами. Юдитка, — позвал он девочку, — ты будешь еще есть?
— Нет, пан Толик, не буду, — ответила девочка с печи, куда она снова забралась вместе с бабушкой после прихода Шубина и Астафьева. — У меня и так живот как барабан. Еще те щи не переварились, которые я уже съела, — рассмеялась она.
— Они час назад поели, — объяснил Зубов. — Ну что, капитан, полечимся? — предложил он и подмигнул Шубину. — Под такие щи грех не полечиться. Я честно ждал до вечера, хотя и хотелось за обедом граммов пятьдесят принять. Я так думаю, что сия живительная самогонная влага сделает наш сон крепче, а значит, и пробуждение будет здоровее.
Глеб вздохнул. С одной стороны, он был не против и пятидесяти и даже ста граммов — устал за сутки, честно сказать, сильно. Но, с другой стороны, ему надо было идти вечером к майору Першину на разговор. А идти к нему с запахом было бы не то что некрасиво (майор наверняка бы понял, что двигало Шубиным), но как-то не совсем удобно. Вроде бы как пришел серьезные вещи обсудить, а выпивши.
Не желая огорчать Зубова и Астафьева, которому, как видел Шубин по выражению его лица, тоже не терпелось принять «живительной самогонной влаги», он сказал:
— Наливай. Но мне пока что только граммов двадцать пять, не больше. Для аппетиту, так сказать. А себе и Ренату — по желанию.
— А чего это такая доза копеечная? — удивился Зубов и с подозрением посмотрел на Глеба.
— Мне еще к майору Першину сегодня надо зайти. Вот поем сейчас и пойду, — ответил Шубин, зачерпывая и наливая себе щей в тарелку.
Щи и вправду оказались наваристыми, и кроме картошки и кислой капусты, которая оставалась у бабки Дороты еще с прошлого года, в них плавали большие куски пережаренного сала.
— А сало у нас откуда? — поинтересовался Шубин, осторожно пробуя горячие щи. — Тоже от щедрот майора Бабенко?
— Нет, — гордо выкатил грудь колесом Зубов. — Сало, как и самогон, мой личный вклад в наш скудный солдатский рацион.
Глеб, не донеся ложку до рта, с подозрением посмотрел на Анатолия и спросил:
— Где достал?
— А что? — не понял Зубов и посмотрел на Астафьева, который, в свою очередь, посмотрел на Глеба.
— Просто скажи, и все, — ответил Шубин.
— На рынке, — нехотя ответил младший лейтенант. — Да чего вы?! — воскликнул он, когда Глеб и Астафьев снова переглянулись. — Как будто сами не знаете, что на городском базаре можно хоть черта с рогами достать!
— Знаем, — спокойно заявил Шубин. — Вопрос только в том, купил ты товар или обменял?
— А какая разница? — не понял Зубов.
— А такая, Толик, — строго посмотрел на товарища Астафьев, — что если ты поменял на сало патроны или гранату…
— Ты говори, да не заговаривайся, товарищ лейтенант! — вспылил Зубов, вскочив. — Я кто, по-твоему? Я, по-твоему, выходит, сволочь?! Я, по-твоему, незаконным делом, спекуляцией, занимаюсь?
— Толик, успокойся. — Шубин встал и положил руку на плечо Зубова. — Успокойся, тебе говорят! — прикрикнул он на младшего лейтенанта, когда тот, со злостью дернув плечом, скинул его руку. — Никто тебя ни в чем не обвиняет. Просто нам надо знать, как ты достал самогон и сало. У кого конкретно? У местного поляка или у кого-то из наших? Их там по базару много ходит — всяких. Вдруг кто-то из них как раз и занимается такой вот незаконной торговлей?
— Если бы я кого-то из наших красноармейцев или танкистов за этим делом застал, то сам бы ему морду начистил, — уже успокаиваясь, но все еще возбужденно ответил Зубов и, сев за стол, отодвинул от себя тарелку.
— Извини, Толик, не хотел тебя обидеть, — не поднимая глаз на Зубова, сказал Астафьев. — Просто весь день
