а поясни толком, что и как, — усмехнулся Першин.
— Вы правильно поняли меня, товарищ майор, — улыбнулся Шубин. — Поняли мою мысль о том, что Савина убил кто-то из наших. Из танковой бригады я имею в виду… А убийца, как я думаю, и сейчас находится на наших позициях и собирает сведения для передачи врагам… Так вот, эта мысль пришла ко мне еще там, на месте преступления.
— Почему ты думаешь, что убийца до сих пор находится где-то среди личного состава бригады? — перебил капитана Першин.
— Давайте я отвечу на этот вопрос чуть позже, — попросил Глеб и, чтобы не сбиться с мысли, продолжил: — Когда мы с помощью разведчика Юлдаша Байрамукова выяснили, что и Савин и его убийца пришли в лес со стороны наших позиций, то я, как вы помните, на какое-то время отошел от вас и остальных разведчиков. Решил посмотреть, точно ли оба пришли с одной и той же стороны. Оказалось, что не совсем. Один из двоих и вправду пришел со стороны наших позиций, которые подходят практически впритык к лесочку. Следы ведут прямо к тому дереву, где было найдено тело Савина.
— А что, вторые следы разве не с той же стороны идут? — нахмурился Першин.
— Сначала я думал, что с той же. Но потом увидел, что чуть в стороне, справа от протоптанной тропинки… Кстати, то, что тропинка была именно протоптана и была хорошо заметна, говорит о том, что по ней к этому месту приходили не один раз, — добавил Шубин и с многозначительным видом покивал. — Так вот. Чуть в стороне я приметил, что трава также примята, и даже немного прошел в ту сторону, куда она, эта уже еле заметная тропка, меня повела. И обнаружил, что второй человек, который, как мне кажется, и был убийцей, пришел именно с той стороны, а не шел следом за Савиным.
— Погоди, что-то я совсем запутался, — остановил капитана Першин. — Ты говоришь, что было две тропы. Одна, значит, вела через поле от наших позиций к месту убийства, и по ней шел один человек. Так?
— Правильно. Но по этой тропе ходили много раз, поэтому мы и подумали, что оба — и убитый и тот, кто его убил, — пришли с одной и той же стороны, — подтвердил Шубин.
— А вторая тропа, которая была практически незаметна, шла к поваленному дереву из леса? — продолжал задавать уточняющие вопросы майор. — Я правильно понял?
— Не совсем из леса. Она тоже шла от наших позиций, но не от тех, что находятся ближе к лесу, а от дальних позиций.
— Ага, теперь понятно, — кивнул Першин. — Но почему ты думаешь, что с той стороны пришел не Савин, а тот, кто его убил?
— Потому что, чуть пройдя в том направлении, я нашел место, где убийца стоял и дожидался прихода своей жертвы, — ответил Глеб. — Он стоял под деревом и наблюдал за тропой, по которой должен был пройти Савин к месту встречи. Со стороны тропы, если специально не присматриваться, того места, где стоял убийца, не видать. К тому же уже было темно. А вот убийца, наоборот, очень даже мог видеть, что по тропе кто-то прошел, и пойти следом. Судя по тому, как доктор Кораблев описал ссадины на руках и ладонях Савина, и по способу удушения (захват производился сзади), напали на танкиста неожиданно. Он хотя и сопротивлялся, но было поздно. Поделать уже ничего не смог. Нехватка кислорода наступила очень быстро. Так я это понимаю, и такой я вижу картину убийства.
— Думаешь, душил профессионал? — перебил Шубина вопросом Першин.
— Смотря что понимать под этим словом, — усмехнулся Глеб.
— Я имел в виду, что тот, кто убил Савина, раньше мог быть судим за убийство именно таким способом, — пояснил майор. — Имел, так сказать, практический опыт.
— Необязательно это бывший осужденный, — покачал головой Глеб. — Меня тоже можно считать профессиональным убийцей. Мне тоже не один раз приходилось применять прием удушения к противнику. На войне такой профессионализм нарабатывается быстро. Или ты, как говорится, или тебя…
— Да, ты прав, — согласился Першин. — Давай, рассказывай дальше.
— А что — дальше? Дальше пока что нечего особо рассказывать. Убийца, сделав свое дело, ушел, это ясно. Ушел той же дорогой, которой пришел. Только вот я, если честно, его путь до конца не успел проследить. А надо бы.
— Ушел той же дорогой… — задумчиво повторил Першин. — Это точно?
— Не точно, но — скорее всего, — пожал Шубин плечами. — Одна из веток на кустарнике между тропой и местом, где стоял убийца, очень интересно обломлена. Красноречиво обломлена… А это дает повод думать, что убийца вернулся обратно на наши позиции именно по той же дороге, по которой пришел к месту своего ожидания. Хотя, конечно, надо уточнять.
— Угу, надо… — Першин подошел к окну и, заложив руки за спину, стал размышлять вслух: — Бригада — это тебе не батальон, и не рота, и даже не взвод. Это довольно-таки большое войсковое соединение. Вот и попробуй, найди в ней убийцу. Я тоже думаю, что Савин был убит кем-то, кого он хорошо знал и кому доверял. Не ожидал от него такого поступка… Скорее всего, он даже имел с этим человеком какие-то дела, связанные с торговлей и спекуляцией. Но вот вопрос: знал ли Прохор Савин, что этот человек работает на врага? Если знал, то что это значит? А значит это, что Савин был его пособником или даже сообщником. Как думаешь?
— Думаю, что мог, — согласился Шубин. — Савин был жадным до денег и вполне мог помогать за определенную плату немецкому шпиону, собирая для него информацию. Но, с другой стороны, он был хорошим бойцом и не трусом. За спины товарищей не прятался и всегда вел свою машину в бой в первых рядах.
— Думаешь, это его оправдывает? — повернулся к Глебу Першин.
— Рисковать собой, зная, что в любой момент ты можешь погибнуть… — Глеб пожал плечами. — Может, он был жадным до денег не из корысти, а чтобы не оставлять старуху мать без средств к существованию, если его вдруг убьют? — предположил он.
— Тебе, Шубин, наверное, нелегко на свете живется, — усмехнулся Першин.
— С чего вы взяли? — не понял Глеб сарказма, который прозвучал в голосе майора.
— Ты слишком хорошо относишься даже к подлецам… — Першин помолчал в задумчивости, а затем сказал: — Ну, хорошо. Может, все было и так, как ты говоришь. Но это ничуть не умаляет вины Савина.
— Если только Прохор и вправду был пособником шпиона, — поспешил вставить Глеб. — Но точно мы этого утверждать пока не можем. У нас
