местах и ждать, — пояснил лейтенант.
Идти пришлось далеко и по грязи. Тяжелая техника так разбила и без того рыхлую и мягкую от долгих дождей почву, что выражение «только танк проедет» теряло свою актуальность. Даже танки и те застревали и буксовали в такой грязи. Пока шли, Глеб пару раз чуть не потерял сапог, застревавший в грязи, и несколько раз поскальзывался на мокрой глине. Лейтенант Мельниченко был рядом и всегда успевал подхватить Шубина и не дать ему упасть. Сам же он, высокий и худой, шагал по грязи, как журавль по болоту, — высоко поднимая ноги.
— Ловко у тебя выходит, — позавидовал Глеб, когда Мельниченко в очередной раз поддержал его за локоть и не дал упасть.
— Привык, — ответил лейтенант. — За три года войны чему только не научишься. Поначалу, как и вы, все время падал. А потом ничего — научился. Можно спросить, товарищ капитан? — покосился он на Шубина.
— Спрашивай, — кивнул Глеб.
— Неудобно такие вопросы задавать старшему по званию, но это не те молодчики, которых вы ищете, вас так разукрасили?
— Что? — сначала не понял Шубин, а потом рассмеялся: — Это ты про мою физиономию? Нет, не они. Это издержки профессии. С немцем подрался, когда за языком ходил.
— Понятно, — смущенно улыбнулся Мельниченко. — Прямо камень с сердца сняли. Думал, что если кто из наших ребят приложил руку, то…
— Нет-нет, — прервал лейтенанта Глеб. — С этими двумя совсем другая история вышла. Посерьезней, чем драка с капитаном разведки. Не могу я про это говорить, лейтенант. Приказ сверху. Понял?
— Понятно, чего непонятного-то…
Из Прокловых на месте оказался только один из братьев. Лейтенант, показывая его Шубину издалека, сразу заявил:
— Кто это именно — Борис или Глеб, точно сказать не могу. Я их не очень различаю. Ребята, что с ними давно работают, наверное, как-то научились их не путать. Они не из моего взвода, поэтому я не очень часто с ними сталкивался. Если надо точно узнать, кто это — Борис или Глеб, то могу кого-нибудь позвать, они подскажут.
Мельниченко хотел было выйти из-за САУ, за которой они с Шубиным стояли и наблюдали за Прокловым, но Глеб его остановил.
— Нет, никого не надо звать. И вообще о том, о чем мы с тобой тут говорили и о чем я расспрашивал тебя, никому ничего не говори. Можешь считать эту мою просьбу за приказ. Понял?
— Даже майору Чихвидзе?
— Даже ему, — серьезным и твердым тоном подтвердил Шубин. — Читал слова на плакате, который висит на стене штаба бригады? Что там написано?
— Болтун — находка для шпиона, — ответил лейтенант.
— Вот и молчи. Все, нагляделся я на Проклова, пойдем теперь искать старшину Иванова.
Иванова при полевой кухне роты не оказалось. По просьбе Шубина, который не хотел лишний раз мозолить глаза бойцам из роты техобеспечения и вызывать своим присутствием ненужные среди них разговоры, лейтенант Мельниченко сбегал к повару и поинтересовался, где сейчас находится старшина Иванов. Вернувшись, лейтенант доложил:
— Говорит, что Иванов ушел на рынок за солью. Соль закончилась.
— На рынок… — задумался Глеб, и что-то в его голове вдруг щелкнуло. Он вспомнил, что, а вернее кого он видел вчера в толпе на рынке, когда ходил беседовать с пани Кароль. — Что ж, значит, пошел на рынок… — тихо проговорил он.
— Вы что-то сказали? — не расслышал Мельниченко.
— Да так, кое-что вспомнил, — рассеянно ответил Глеб и добавил: — Помнится, ты говорил, что Иванов у вас в роте незаменимый человек. Расскажи о нем подробнее.
— Митя у нас просто клад, — улыбнулся лейтенант. — Несмотря на контузию, он очень расторопный. Он, можно сказать, один двоих стоит. И Кириенко, наш повар, очень его хвалит. У старшины просто талант доставать продукты и другие мелочи, которые сегодня на войне в дефиците: табак, папиросы, дрова и уголь, полотно на портянки, сахар… Всего и не перечислишь. Он не только в нашей роте, но и офицерам из других частей частенько по их просьбе что-нибудь достает.
— И впрямь незаменимый, — усмехнулся Шубин.
— Да вы, товарищ капитан, не подумайте чего. — Щеки лейтенанта вспыхнули алым цветом, когда до него дошел сарказм слов Глеба. — У нас с этим строго — никакой спекуляции! Мы ведь понимаем, что отвечать будем по закону военного времени…
— Не кипятись, лейтенант, — неожиданно для Мельниченко весело подмигнул ему Шубин. — Разберемся. Ты, главное, никому ничего о нашем разговоре не сообщай. Может, и вправду ваш старшина Иванов не тот, кто мне нужен. Разберемся… — повторил он.
Распрощавшись с Мельниченко, Глеб прямым ходом направился обратно в Опатув, размышляя по дороге обо всем, что ему стало известно.
«Теперь надо узнать, что разведали Зубов и Астафьев, — думал Шубин. — Если все, что я сейчас только предполагаю, сложится в общую картинку, то можно будет точно сказать, что мы вышли на убийцу Савина. А значит, и на шпиона, работающего в нашем тылу на немцев».
К тому времени, когда Глеб добрался до Першина, майор уже был на месте и в его кабинете находились и Астафьев и Зубов.
— А мы только тебя и ждем, — заявил Першин, когда Шубин вошел. — Докладывай, что узнал. Садись, — махнул он рукой в сторону свободного стула. — Мы тут все сидим, беседуем, и ты не стой.
Шубин сел и стал рассказывать о своем разговоре с Мельниченко и о своих наблюдениях.
— Не стал я привлекать к себе внимание и беседовать — ни с братьями Прокловыми, ни со старшиной Ивановым, — добавил он к своему рассказу. — Тем более что из двух близнецов я только одного наблюдал, а Иванов и вовсе ушел в город на рынок.
— Ты не стал контактировать с ними напрямую потому, что пришел к выводу…
Першин, чуть наклонив голову, вопросительно посмотрел на Шубина, предлагая ему самому закончить предложение и объяснить мотивы, которыми Глеб руководствовался.
— Я узнал Проклова, — кивнул Шубин. — Хотя я и сказал лейтенанту Мельниченко, что плохо рассмотрел бойца в темноте, но это не так. Не знаю точно, кто из двух братьев тогда находился со старшиной Ивановым неподалеку от места убийства, но то, что кто-то из Прокловых, — это точно. Иванова, как я уже говорил, на месте не было. Потому я на месте и не смог определить, является ли он тем самым старшиной, который тогда вышел к нам из кустарника, или кто-то другой воспользовался его фамилией и выдал себя за него. А такое вполне может быть. — Шубин сделал многозначительную паузу. — Очень может быть, — повторил он.
— Ты имеешь в виду, что, описывая помощника повара, Мельниченко назвал его наполовину глухим и заикой, а ваш Иванов,
