старшину и Проклова, не было никаких постов. Да и тот факт, что человек назвал себя чужим именем, уже настораживает. И все-таки…
Глеб замолчал, задумавшись. Все терпеливо ждали, когда он продолжит. Наконец, Астафьев не вытерпел долгого молчания Шубина и спросил:
— Что «и все-таки»?
— Что-то во всех наших рассуждения не сходится, — ответил Глеб. — И, кажется, я понял, что именно. По описанию внешности и первый старшина Иванов, которого мне описал Мельниченко, и второй, которого я видел в позапрошлый вечер, весьма похожи друг на друга. Их разнят только глухота и заикание. И еще… Я сначала не был уверен, но теперь, когда вспомнил кое-что, я почему-то уверен, что это не два разных человека, а один и тот же.
— Ты имеешь в виду старшину? — уточнил Астафьев.
— Да. Помнишь, вчера, когда мы пошли разыскивать пани Кароль на рынке, я остановился и стал всматриваться в толпу?
— Помню, — ответил Астафьев.
— Так вот, мне тогда показалось, что я увидел того самого старшину Иванова, с которым мы столкнулись накануне возле леса. Я хотя тогда и не очень его рассмотрел, потому что он, когда я фонариком на него посветил, голову нагнул, вроде как от света глаза прятал… Так вот, я все равно общие черты его лица уловить успел. Чисто профессионально, наверное, получилось. Какого роста — не очень помню, и комплекцию фигуры под плащом видно не было, а вот лицо чем-то запомнилось. Потому я его и узнал потом, когда на базаре увидел это лицо мельком. Лейтенанту Мельниченко я об этом говорить не стал, чтобы у него ненужных вопросов и подозрений не вызывать.
— То есть Иванов все-таки был один?
— Получается, что так, — согласился Шубин и, усмехнувшись, добавил: — Если только и у Иванова нет брата-близнеца или очень похожего на него двойника, который мог бы выдавать себя за контуженого помощника повара.
— С горем пополам разобрались, — с облегчением выдохнул Зубов. — Теперь осталось арестовать этих братьев вместе со старшиной, и все — дело раскрыто.
— А вот с этим вопросом нам торопиться не стоит, — ответил Першин, и все посмотрели на него вопросительно.
— Что вы смотрите на меня, как на красну девицу? — усмехнулся майор. — В первый раз увидели? Сами посудите. Арестуем мы их, начнем допрашивать, и братья, чего доброго, станут валить все друг на друга или вовсе скажут, что случайно тогда в том месте оказались. Придумать можно что угодно, а доказательств, что именно они убили Савина и являются шпионами и диверсантами, у нас нет. А с Ивановым и того сложнее. Вдруг он и вправду окажется контуженым и начнет заикаться и кричать, что не слышит вопросов? Небось у него и справка соответствующая найдется. Что вы на это скажете?
— А мы его к нашему доктору на проверку отправим, — предложил Зубов.
— Глухоту и заикание отлично можно симулировать, — ответил Першин. — Я знавал одного такого глухонемого, — усмехнулся он. — Он так хотел, чтобы его посчитали оглохшим, что приучил себя не реагировать даже на самые неожиданные звуки за своей спиной. Как мы ни старались, так и не смогли доказать, что он слышит так же хорошо, как и мы с вами сейчас.
— Но как-то ведь потом узнали, — заметил Астафьев.
— Узнали. Стали за ним следить так, чтобы он об этом не догадался, и дождались момента, когда он сам себя выдал. Но подробности мне вам некогда сейчас рассказывать. Потом как-нибудь расскажу, если вам интересно будет, — пообещал Першин. — А пока нам надо незаметно присматривать за всеми троими, а кроме того, внимательно просмотреть и изучить все их личные дела. Нам нужны не голословные обвинения, мы с вами не капитан Розанов, чтобы выбивать у людей признания угрозами. Да таким способом шпиона и не выявишь. Убийцу — можно, а шпиона — нет. Шпионы — они народ стреляный и опытный, их на арапа не возьмешь. Нам нужна рация и данные о связи диверсантов с резидентом и информаторами. А для этого нужны — снова повторюсь — веские вещественные доказательства.
— Лучшим доказательством будет поймать диверсанта с поличным, когда он выйдет на связь с немцами, — предложил Зубов. — Только вот кто из троих связной в этой группе, мы не знаем.
— Вот и понаблюдайте за всеми троими. Как раз для разведки работа, — ответил Першин. — А я тем временем возьмусь за самую тяжелую часть — заберу у Розанова личные дела подозреваемых и изучу их. Глядишь, чего-нибудь по сусекам и наскребу.
— А еще хорошо бы сделать так, чтобы капитан не путался у нас под ногами, — вздохнул Шубин.
— Думаешь, что он, заподозрив, что мы влезли в дело, которое он сейчас пытается раскрыть, станет нам чинить препятствия? — поинтересовался Зубов.
— Препятствия он, может, и не станет чинить, но подошлет кого-нибудь из своих информаторов за нами проследить, чтобы выяснить, что нам такого удалось узнать, о чем он сам пока не догадывается, — вместо Шубина ответил Першин. — И мы, даже я, ничего с этим не сможем поделать. Он из особого отдела, и это часть его работы — следить за всеми, кого он подозревает хотя бы даже в чем-то незначительном, но представляющем угрозу для государства в целом и для нашего подразделения в частности.
— А вы, как старший по званию, никак не можете на него повлиять? — поинтересовался Зубов.
— Нет, Толик, не могу, — развел руками Першин. — Я хотя и старше его по званию, но не являюсь его непосредственным командиром. К тому же хотя у нас с капитаном Розановым в принципе одна и та же задача — выявлять шпионов, диверсантов и лазутчиков внутри бригады, но структуры у нас разные. Скорее это он может заставить меня делиться с ним информацией и сотрудничать, чем я отказать ему в этом. Будем надеяться, что капитан не узнает о нашем против него сговоре, — подмигнул майор Шубину. — Иначе нам всем достанется на орехи.
Глава седьмая
— Может, все-таки стоит поискать в лесу рацию? — предложил Зубов, когда, вернувшись домой, разведчики за ужином продолжили обсуждать волнующую их тему.
— Не думаю, что это хорошая идея, — ответил Астафьев и вопросительно посмотрел на Шубина. Когда Глеб, согласившись с ним, просто кивнул, он продолжил объяснять: — Понимаешь, Толик, мы не можем рисковать. Наверняка или Иванов, или кто-то из Прокловых время от времени наблюдает за местом убийства. И если они заметят, что кто-то из разведчиков бродит по тому участку, то могут что-нибудь заподозрить и на время затаиться.
— Так ведь там народу сейчас по лесу ходит уйма, — возразил Зубов. — Погода
